— Обещаю.
Она вышла из кабинета. Шла по коридору, мимо белых стен, мимо открытых окон. Браслет из ракушек тихо стукал о запястье.
«Я не сдалась , — повторила она мысленно, выходя на террасу. —Я начала. И однажды — я найду выход. Свой. Не его.»
Она села в плетёное кресло. Подогнула ноги. Смотрела на море.
Завтра — аэропорт, самолёт, Чикаго. Жизнь, которую она не выбирала. Но — впервые — жизнь, в которой у неё есть план. Маленький, хрупкий — но план.
Начать с фонда. Доказать, что может. Найти людей, которым она нужна — не как фамилия, а как юрист. И шаг за шагом — расширить клетку. Пока стены не станут такими далёкими, что их можно будет не замечать.
Ветер усилился. Пальмы гнулись. Первые капли дождя упали на перила.
Генрих вышел из дома. Встал рядом. Не обнял, не заговорил. Просто стоял — плечом к плечу.
— Красиво, — сказала она.
— Да, — ответил он.
Она не повернулась. Но её пальцы нашли его руку. Накрыли ладонь. Он не дрогнул. Только сжал — легко, осторожно.
Они стояли так, пока дождь не стал стеной, пока мир не превратился в серую акварель. И в этом дожде — что-то между ними менялось. Тихо. Медленно.
Не любовь. Ещё нет.
Но первый шаг к чему-то, что могло бы стать — если бы он позволил. Если бы она поверила. Если бы мир, в котором они жили, не был тем, чем он был.