Им я тоже собирался сказать правду, даже заранее зная, что многие в ней позже разочаруются. В том, что кто-нибудь из нашей семерки меня сдаст, «открыв всем глаза», я практически не сомневался. Вопрос лишь в том, кто именно и как скоро. И тем интереснее будет итоговый результат, когда ложь вновь обернется истиной…
Глава 25 Поединки
Убедительно врать — дело весьма утомительное, требующее учитывать и держать в голове множество мелочей. Иначе легко перехитрить самого себя. Особенно если те, кому ты врешь, ничуть не глупее и могут начать задавать неудобные вопросы.
Вот и сейчас, стоя на вершине башни, я размышлял о том, не допустили ли мы ошибок. Мало решиться покинуть крепость, нужно сделать это так, чтобы не вызвать лишних подозрений как у остальных членов нашей восьмерки, так и у широкой общественности. Мои действия должны казаться логичными и обоснованными. Скажем, самое очевидное с точки зрения общей легенды — покинуть крепость ночью. Но шататься снаружи до самой эвакуации? Для версии, озвученной мной лидерам Альянса, это выглядело излишним риском. «Идеальный» вариант, который удовлетворял бы всем условиям, — сообщить о моем уходе, спрятав где-нибудь в крепости, не устраивал уже меня самого. По ряду причин, которые, впрочем, нельзя было озвучить.
К счастью, местные ночи слишком темные, что позволило сослаться на риск свернуть себе шею и перенести время выхода. Кстати, если вспомнить гоблинскую легенду о защищающем мир барьере, возможно, звезд с прошлого раза действительно стало больше. Впрочем, их света все равно не хватало, чтобы даже разглядеть руку перед глазами. Скажете, гоблинам это не сильно мешало портить нам жизнь? Так они хоть и действовали ночью, но использовали факелы или лампы — у них-то не было необходимости скрывать свое присутствие.
Последним аргументом послужил тот факт, что по большому счету для невидимки день даже лучше. Гоблинов, может, и больше, зато, по крайней мере, ты видишь, куда идешь. Конечно, для поддержания навыка требуются кристаллы, но я заранее отложил самые крупные камни. И совесть по поводу тех несчастных, у которых я забирал халявный билет обратно, меня особо не мучила…
— Panem et circenses. — провозгласил подошедший Цинь Лун. Я не сразу сообразил, что это за язык, но, распознав, нетрудно было догадаться и о смысле фразы. Хлеба и зрелищ, полагаю?
Впрочем, демонстрировать познания не стал и, кивнув, посмотрел вниз, где под стенами крепости готовился очередной поединок. Бои шли один за другим ещё со вчерашнего дня, практически не останавливаясь. И если поначалу подобные бои воспринимались игроками как нечто чудовищное, то чем дальше, тем больше напоминали спорт. Расстояние скрывало неприятные подробности и сглаживало ужас смерти, а понимание, что рано или поздно тебе придется оказаться в роли гладиатора, притягивало сотни зрителей…
Мало того, что планировалось увеличить количество арен, так среди болельщиков даже шли ставки. Как напрямую, так и через букмекеров, в качестве которых, к слову, выступали китайцы Цинь Луна. Довольно странно, учитывая, что азартные игры у них запрещены. Я покосился на соседа, в очередной раз пытаясь угадать, чем китаец занимался у себя на родине. И почему его за это еще не расстреляли? Черт, когда я нервничаю, мой юмор чернеет…