Слова, которым верят. Как писать так, чтобы убеждать с первых слов — Сергей Антонов

Слова, которым верят. Как писать так, чтобы убеждать с первых слов

Введение О сло­вах ча­сто го­во­рят так, буд­то они сто­ят в сто­роне от де­ла. Есть по­сту­пок, есть ра­бо­та, есть ре­ше­ние, а где-то ря­дом хо­дят сло­ва, укра­ше­ние или шум. Ко­гда че­ло­век го­во­рит убе­ди­тель­но, ему ино­гда не до­ве­ря­ют имен­но по­то­му, что он го­во­рит убе­ди­тель­но. Ес­ли фра­за при­шлась к ме­сту, ес­ли слу­ша­те­ли за­мол­ча­ли, ес­ли спор вдруг по­вер­нул­ся, обя­за­тель­но най­дет­ся кто-ни­будь, кто ска­жет: это все­го лишь ри­то­ри­ка. Под этим обыч­но име­ют в ви­ду не ис­кус­ство ре­чи, а лов­кость, с по­мо­щью ко­то­рой мож­но скрыть пу­сто­ту. Сло­во ста­но­вит­ся по­до­зри­тель­ным, как че­ло­век с слиш­ком глад­ки­ми ма­не­ра­ми. По­до­зре­ние по­нят­но. Мы все ви­де­ли речь, ко­то­рая слу­жит не ис­тине, а вы­го­де. Мы слы­ша­ли обе­ща­ния, рас­счи­тан­ные не на ра­зум, а на уста­лость. Мы чи­та­ли тек­сты, где мысль за­ме­не­на ту­ма­ном, а ту­ман вы­да­ют за глу­би­ну. Но из то­го, что но­жом мож­но ра­нить, не вы­хо­дит, что кух­ню на­до за­крыть. Из то­го, что сло­ва­ми мож­но об­ма­нуть, не вы­хо­дит, что чест­но­му че­ло­ве­ку луч­ше мол­чать. Ско­рее на­обо­рот: мол­ча­ние чест­но­го че­ло­ве­ка ча­сто остав­ля­ет ме­сто то­му, кто го­во­рит без со­ве­сти. Эта кни­га на­пи­са­на о пись­мен­ной ре­чи, преж­де все­го о рас­суж­де­нии. Я бу­ду го­во­рить об эс­се, о ста­тье, о пись­ме к чи­та­те­лю, о той фор­ме ра­бо­ты ума, где ав­тор обя­зан не про­сто вы­ска­зать мне­ние, а по­ка­зать, по­че­му это мне­ние сто­ит при­нять все­рьез. Не вся­кий текст яв­ля­ет­ся спо­ром, но вся­кий силь­ный текст несет в се­бе суж­де­ние. Да­же ко­гда ав­тор не спо­рит яв­но, он вы­би­ра­ет по­ря­док, сло­ва, при­ме­ры, ме­ру по­дроб­но­сти, тон. Он тем са­мым про­сит чи­та­те­ля уви­деть пред­мет имен­но так, а не ина­че. По­это­му речь не ме­лочь. Она не сто­ит по­сле мыс­ли, как крас­ка по­сле сте­ны. Для боль­шин­ства лю­дей мысль ста­но­вит­ся ви­ди­мой толь­ко в сло­вах. По­ка она не ска­за­на, она ча­сто еще не про­ве­ре­на. Внут­ри го­ло­вы лег­ко со­гла­сить­ся с са­мим со­бой. Там нет оп­по­нен­та, нет во­про­са в по­лях, нет чи­та­те­ля, ко­то­рый оста­нав­ли­ва­ет­ся на тре­тьем аб­за­це и спра­ши­ва­ет: от­ку­да это взя­лось? Пись­мо вы­во­дит мысль на свет и за­став­ля­ет ее дер­жать­ся на но­гах. Мне не хо­чет­ся де­лать из ри­то­ри­ки на­бор при­е­мов. При­е­мы су­ще­ству­ют, без них не обой­тись. Но ес­ли уче­ник по­лу­ча­ет толь­ко при­е­мы, он быст­ро на­чи­на­ет пи­сать так, буд­то со­би­ра­ет ме­бель по ин­струк­ции. Вступ­ле­ние, три до­во­да, за­клю­че­ние, ак­ку­рат­ные пе­ре­хо­ды, спо­кой­ная ин­то­на­ция, ни од­но­го жи­во­го дви­же­ния. Та­кой текст мо­жет не раз­ва­лить­ся, но он ред­ко убеж­да­ет. Он по­хож на ком­на­ту, где все пред­ме­ты сто­ят ров­но, а жить не хо­чет­ся. Ри­то­ри­ка в ста­ром и се­рьез­ном смыс­ле на­чи­на­ет­ся не с укра­ше­ния ре­чи, а с во­про­са: что я хо­чу до­ка­зать и ко­му? За­тем идут дру­гие во­про­сы: что имен­но я знаю о пред­ме­те?