Глава 1
Под заунывное биение колокола монахиня Аспра смотрела сквозь пыльный витраж на мощеную дорожку, что вела к воротам монастыря. Ее лицо, испещренное глубокими морщинами и тесно закованное в монашескую рясу, скривилось от недовольства, когда она увидела послушницу монастыря в непотребном виде.
С распущенными спутанными волосами, грязным подолом и порванными книгами та торопливо шла, вытирая слезы рукавом.
Вечерами бывало прохладно, но у послушницы отсутствовал плащ, а верх школьного платья разорван, строгий воротничок стойкой болтался на одной нитке.
Стукнув костяшками сухих пальцев по витражу, Аспра отвернулась от окна и взглянула на чинно читающих учебники послушниц монастыря.
— Бригита! — рявкнула монахиня. Около нее пугливо засуетилась невзрачного вида женщина, облаченная, как и все, в рясу. — Задержать мерзавку!
Высокий и скрипучий голос старшей монахини разошелся под сводом купола, побежал, дребезжа, по каменным стенам. В это мгновение его услышали многие девушки, поежившиеся за деревянными партами.
Вошедшая внутрь Эмеральд не была исключением. И хотя девушка не удивилась, поскольку неминуемое наказание ожидало практически каждый день, но все же вздрогнула. Натерпевшись издевательств в школе, в монастыре она чувствовала себя лучше. Он оставался ее домом. Но боль физическая в нем была куда сильнее того, что она испытывала в школе.
— Эмеральд Стоун! — раздался тяжелый голос монахини Аспры, от которого у всех девушек по коже побежали мурашки. Все звуки стихли.
Монахиня Аспра славилась своей строгостью, твердым характером и даже жестокостью, из-за которой крики послушниц были слышны всем в темных и холодных комнатках. С ней всегда была ее незаменимая тонкая трость — стебель сухого варгаса, чьи ядовитые листья способны усыпить жертву навсегда. Летом послушниц часто отправляли на тяжелые работы на поля вокруг монастыря. Так в июле девушки рвали буйно растущий варгас, облачившись в жесткие кожаные фартуки и перчатки. Этой тростью старуха обхаживала руки и спины послушниц так сильно, что у многих на всю жизнь оставались шрамы. Никто не роптал. Все смиренно принимали наказание за провинность.
Покосившись на трость в старческих руках, Эми послушно присела перед Аспрой на колени, ощущая сбитой кожей охлаждающий камень.
— Да, сестра Аспра, — тихо произнесла девушка.
Весь монастырь из камня. Холодный, серый, мрачный. Как и ее фамилия. Все послушницы монастыря не имели родителей, были сиротами. Абсолютно всем давалась фамилия Стоун — камень. Эти старые многовековые стены были им отцом и матерью.
— Несносная девчонка! — ругалась старуха, сотрясая впалыми щеками. — Каждый день одно и то же. Разорванные учебники, испорченная одежда! За твои только нужды монастырь вынужден расплачиваться в ущерб остальным!
— Простите, сестра Аспра…
— Неслыханно! Никогда еще не видывали сестры такого вопиющего расточительства! Прежде ни одна из послушниц не доставляла столько хлопот! Тебя учат смирению! Смирению! А ты вновь и вновь возвращаешься в стены монастыря как после битвы!