Элоиза Джеймс Герцог и гувернантка
Элоиза Джеймс Герцог и гувернантка Посвящаю эту книгу моему мужу Алессандро. За каждой написанной мною строчкой — простое счастье от того, что он мой Пролог Замок Линдоу, Чешир. Загородная резиденция герцога Линдоу. 6 июля 1778 года. Празднование помолвки лорда Роланда Уайльда и мисс Дианы Белгрэйв Лорд Роланд Нортбридж Уайльд — для родных и друзей просто Норт — еще в глубоком детстве усвоил, что джентльмена определяет уважительное и учтивое отношение к прекрасным дамам. Никогда, ни при каких обстоятельствах джентльмен не позволит вести себя с леди грубо или непристойно! Например, не станет задавать неделикатные вопросы. Даже (точнее, особенно) леди, которая станет его невестой. Норт не думал, что его когда-нибудь охватит искушение повести себя иначе. Испрашивая руки мисс Дианы Белгрэйв, он не опускался на одно колено, полагая, что это недостойно будущего герцога; однако надетый в тот момент на него камзол заслужил похвалу самого короля, а кольцо, которое он преподнес ей, принадлежало его бабке, покойной герцогине Линдоу. Норт наклонился поцеловать Диану в щеку, вновь мысленно отметив, как его завораживают ее светло-серые глаза с отливом голубизны. Диана не поняла, повернула голову, и его губы коснулись ее нежных губ. В этот миг Норт ясно ощутил, что все его утонченные манеры — лишь тонкий покров, наброшенный на страстную натуру. Его охватило пламенное желание повести себя совсем, совсем не так, как подобает джентльмену! В следующие недели он повторял себе снова и снова: порядочные люди не соблазняют своих невест. Видит бог, будь на его месте старший брат Гораций, тот ни за что не поддался бы столь недостойному порыву! У Горация, кажется, недостойных порывов не случалось вовсе. Так что, может, и хорошо, что на балу по случаю помолвки Норт старался держаться от невесты подальше. Праздник в отцовском замке Линдоу предоставлял слишком много возможностей целоваться в темных углах, а то и заниматься чем похуже. Брат его Аларик, кажется, перешел все грани приличия в своих ухаживаниях за мисс Уиллой Ффинч. Однако Диана и сама к жениху не приближалась. Держалась в другом конце бального зала и часто выходила под разными предлогами. Аларик даже спросил Норта напрямую: уверен ли брат, что нравится своей невесте? «Нравится»? До сих пор Норт не задумывался, кому он нравится, а кому нет. Он же будущий герцог. Какая разница? Но теперь не мог выбросить этот вопрос из головы. Диана очаровала его своим звонким смехом; однако сейчас Норт не мог припомнить, когда она в последний раз смеялась. И выглядела она совсем не как невеста на праздновании собственного обручения. Не как счастливая девица, отхватившая первый приз на брачном рынке. Она выглядела… несчастной? Прямо сейчас его невеста, обхватив себя руками, стояла у окна в гостиной и смотрела вдаль. Он увидел, как она подняла руку — и, кажется, смахнула слезу. Пробираясь между отцовскими гостями, Норт напряженно раздумывал. Разрывать помолвку было уже поздно.
Да и не собирался он ее разрывать — ему нужна эта женщина! Однако надо с ней поговорить. Две минуты спустя он ввел ее в библиотеку. Диана посмотрела на него вопросительным взглядом; в этот миг Норт заметил у нее под глазами лиловые тени. — Может быть, присядем? — произнес он. Это был не вопрос — скорее, вежливый приказ. Диана села, сложив руки на коленях, и молча ждала, что он скажет. Чрезвычайно благовоспитанная юная леди. «Такой и должна быть будущая герцогиня», — напомнил он себе. Чувствуя себя все более неловко, Норт тщательно подбирал слова. — Скажите, Диана, — он едва не назвал ее «мисс Белгрэйв», — вполне ли вы счастливы ввиду нашего предстоящего брака? На мгновение она подняла на него глаза, но тут же снова опустила взгляд на свои руки. — Разумеется, — ответ прозвучал едва слышно. Черт возьми! Аларик прав: Норт ей не нравится. Этот союз будет ошибкой. Но Норт хотел эту девушку! И слишком привык получать все, что захочет. Возможно, она просто робеет. Что, если… Отбросив все мысли о джентльменском поведении, он приподнял ее лицо за подбородок и приблизил ее губы к своим. На мгновение оба застыли, словно влюбленные, изображенные на картине. Она удивленно приоткрыла рот — и он, не в силах больше сдерживаться, припал к ее губам. Языки их встретились; в ее движениях ощущалось любопытство — и невинность. Норт целовал ее более страстно, Диана обвила его шею руками. Из груди ее вырвался то ли вздох, то ли тихий стон, и этот еле слышный звук поразил Норта, как удар молнии. Если не остановиться немедленно, он прижмет ее к стене и зацелует до умопомрачения — пока она не забудет все приличия, пока не начнет стонать в голос и умолять его о большем… Но этого не произошло. Норт сумел остановиться. Страшным усилием над собой он оторвался от ее губ, отстранился. Диана смотрела на него, приоткрыв рот, с изумлением в своих огромных глазах. — Из вас выйдет прекрасная герцогиня, — хрипло прошептал Норт. На миг в ее глазах вспыхнула неожиданная радость. Но тут же сменилась чем-то иным — скорбью? Чувством вины?