— День? — удивился я. — Да так нам месяц придётся выезда ждать. Тут ватаг как тараканов в общаге.
— Где тараканов? — переспросил Митрич, услышав необычное слово.
— Не отвлекайся, рассказывай, — отмахнулся я.
— Так я и рассказываю, — обиженно насупился Митрич, но тотчас согнал обиду с лица и продолжил: — Ну так вот… В день ватаг до полтора десятка дежурит. Выброс-то, он ить не один. Но это как повезёт. Могёт быть, ни одного и не будет…
— Что за выбросы? — опять влез Трифон.
Его интерес совершенно понятен. Он в этой каше совсем не варился и, раз уж попал сюда вместе со мной, хотел разобраться в подробностях. Я же, хоть и представлял предмет разговора был не прочь ещё раз послушать. И даже записать, чтобы ничего не забыть. Тем более на моей памяти тех выбросов было всего ничего. Митрич, увидев, как я приготовил ручку с бумагой, совсем забыл обижаться. Покраснел от удовольствия и начал расписывать всё в максимальных подробностях.
* * *
Спустя четверть часа путанных Митричевских объяснений, я законспектировал следующую информацию.
Плевок. Слабый выброс. Приносит дешёвые малоценные артефакты, иногда в огромных количествах. Добыча не требует особенной подготовки. Опасность для добытчиков от нулевой до умеренной.
Столб. Выброс средней силы. Артефакты уже подороже, иногда даже редкие. Для добычи требуется в основном опыт, чтобы не попасть ногами в жир. Ну и людей уже нужно побольше. Уровень опасности для добытчиков умеренный.
Облако. Насыщенный выброс. Без крепкой ватаги и бывалых охотников там делать нечего. Артефакты приносит ценные, зачастую уникальные, но необходима соответствующая подготовка и оборудование. Опасность высокая, редко умеренная, смотря кого или что принесёт.
Туча. Выброс максимальной силы. Артефакты предельно дорогие, но это если сумеешь добыть. Опасность для добытчиков высочайшая. Без специальных навыков и тяжёлого вооружения лучше не лезть.
Градация, конечно, условная. Не думаю, что кто-нибудь отличит, скажем, мощный плевок от слабого столбика. Но в целом принцип понятен.
— Глянь, — я показал листок Митричу. — Всё правильно записал?
— Правильно, — подтвердил тот, прочитав, и пододвинул к себе карту. — Теперя смотри…
Он прочертил пальцем вдоль побережья к югу от Лососиной Бухты. Там, если верить обозначениям, расположилась горная гряда Агачан. Отдельные вершины были обведены в кружок и подписаны. Петра, Кекурная, Острая, Дурхэ. Это я успел прочитать, прежде чем Митрич продолжил.
— Вот здеся обычно плевки и случаются. И нам по-хорошему туда бы сначала поездить.
— Почему, объясни, — потребовал я.
— Ну как же. Ватага у нас новая, народ несработанный, с промыслом не знаком… вот там как раз и притрётся. Там выбросы слабые. В основном либо белые, либо зелёные… Красные редко когда…
— Погодь, старче, теперь я запутался, — вмешался в разговор Трифон. — Белые, зелёные, красные… что за радуга такая?
— Щас расскажу. Забыл, что вы в ватажьем промысле ни уха, ни рыла, — сокрушённо покачал головой Митрич и принялся объяснять.
А я взял второй лист бумаги. Кое-что уже знал, но записать было не лишним.