— И не обедал, — не стал отрицать я.
— Тогда прошу к столу. У меня всё готово для вечерней трапезы.
* * *
Дворецкий, он же мажордом — главный в доме. У Фитца, похоже, был уровень «бог». За короткое время он построил владельцев «Трёх топоров», ватажников и вообще, всех, до кого успел дотянуться.
Как только мы вышли из номера, постовой вытянулся во фрунт и взял оружие на караул. В дверях столовой нас встречал хозяин в свежей рубахе, отутюженных брюках и с несвойственной ему улыбкой на, выбритом до синевы, лице. Хозяйка в чистом фартуке и накрахмаленном поварском колпаке гремела посудой на кухне. Аглая в своём обычном чёрно-белом наряде заканчивала с сервировкой.
Столовая тоже преобразилась и уже не так походила на придорожную забегаловку, как прежде. Сейчас напрашивалось конкретное определение — обеденный зал. Я бы даже сказал: зала
Столы частью сдвинули к стенам, частью составили в один, но большой и застелили скатертью в красно-белую клетку. Тарелки в цвет, приборы в ряд, хрустальные кубки с ледяным посверком, уж не знаю, где Фитц их смог откопать. Короче, всё как полагалось в лучших домах ЛондОна и ПарИжу, разве что ножи с вилками не серебряные.
Я уселся с торца. Слегка пришибленный от таких перемен Димыч расположился напротив. Трифон, не спрашивая разрешения, застыл у меня за спиной.
— Подавайте, — распорядился Фитц, и Аглая мухой метнулась на кухню.
Подавали цыплят по-французски и льежский салат. Пришлось поверить на слово, ибо в рецептуре я не силён. Но пахло одуряюще вкусно. К цыплёнку полагалось сухое красное. Вино Фитц открывал самолично.
— «Пино-Нуар», урожая девяносто девятого года, — церемонно сообщил он, сначала продемонстрировав мне этикетку, затем откупорил и плеснул немного рубиновой жидкости в бокал. Сначала мне, потом, через паузу, Димычу.
Не успел я пригубить, в столовую влетел взъерошенный Митрич.
— Бесноватый, тут эта… — начал он и выругался, оглядевшись: — Ох ты ж, едрить твою меть… А чего эта ты сегодня важный такой?
— К Его Свет-т-т… господину следует обращаться на вы и по имени отчеству, — холодно бросил Фитцджеральд, приморозив Митрича к полу одним только взглядом.
— Так я эта… — оторопел тот, потеряв нить разговора. — Я ж чего… Я ж ничего… Просто в толк взять хочу…
— Пойдём, старче, я тебе растолкую.
Трифон бесшумно переместился к Митричу, положил руку ему на плечо, отчего у старого подкосились коленки, и увлёк за собой к выходу.
— Экий ты верзила какой, — задрал бороду Митрич, не делая, впрочем, попыток к сопротивлению. — А где это тебе физию так порыпало? Недавно видать? Расскажешь?
— Любопытной Варваре, на базаре нос оторвали, — усмехнулся Трифон. — Шевели мослами, старче, пусть господа спокойно отужинают.
Глава 2
Появление слуг сильно упростило жизнь, и не скажу, что мне не понравилось.
Бытовуха в принципе перестала меня касаться. Одежда гладилась, обувь чистилась, комната убиралась словно сама собой. Обед появлялся на столе строго по расписанию, оставалось только прийти и поесть. И, что самое главное, Трифон исправно будил меня каждые четыре часа без лишних звуковых эффектов. Нет, будильник я по-прежнему заводил и ставил в ведро, но только как страховочный вариант.