Расписываться в собственном бессилии аж по двум фронтам — в политике и в воспитании детей, мне категорически не хотелось. Приехал мол, такой красивый в гости, овеянный легендами и матами сотен тысяч безвинно пострадавших, а сам ни уму, ни сердцу! Как я буду смотреть в глаза Сатарис? Как муж-рукожоп, не сумевший даже розетку поменять? В медовый-то месяц при молодой жене? Неее, так дело не пойдет.
— Ладно, Валера, настало твоё время! — отстегнув от цепи, я выдернул пацана из плотного женского окружения, затем сунул его себе подмышку, тут же деловито направляясь на выход со двора нашего временного убежища.
— Мач, вы куда? — тут же заинтересовалась Тами.
— Я скоро вернусь, — с легким сердцем пообещал я своей гномке.
— А почему ты говоришь только про себя? — Лилит даже с утра была бодра и сообразительна, несмотря на то что под глазами у демоницы были легкие темные круги, которые ей даже шли. Вот работает же, пусть даже и на чужую теперь тетю…
— Потому что Валере пора на радугу! — максимально непонятно для окружающих ответил я, ускоряя шаг. Так, как тут до речки пройти…?
— Мач… Мач! Мач! — всполошилась суккуба, семеня за нами, — Что такое «пора на радугу?». Ты куда⁈ Ты зачем?!! Да подожди ты!
— Валера у нас на контакт не идёт, взрослых не слушает, на Ге… порядочных людей с мечом подло кидается, — перечислил я прегрешения злобно сопящего пацана, — Он неисправим. А так, как он не только неисправим, но еще и опасен, то с ним нужно вопрос решать радикально!
— Ну он же ребееееенок! — тут же жалостливо проныла увязавшая за демоницей Матильда, но поймав мой взгляд, оступилась, едва не упав, а затем, скосив глаза в сторону, пробурчала, — Ну хоть помолюсь…
Валера не знал слова «радикально», поэтому вполне мирно висел, от чего транспортировался легко и свободно. Суккуба же, опасливо косясь на меня, нервно вышагивала рядом. Её определенно мучил пиетет перед Чемпионом. Матильда репетировала молитву, чем привлекала к себе излишнее внимание и так уже взъерошенных горожан.
Что-то неладное пацан уловил, когда я начал приматывать его на берегу реки к здоровенному тяжелому полену. Тазик с цементом, конечно, было бы лучше, но где его на Фиоле найдешь? Валера заворочался, забрыкался, затем, когда просмоленные веревки показали своё превосходство над его повышенной силой, начал полноценно орать. Причем матом и на Лилит! Причем, приказывая ей помочь!!
— Слышь, шкет! — я обидчиво дал Чемпиону Тьмы щелбан в бледное толстое ухо, — Этомоя демоница! В смысле член команды! Ей приказывать могу только я!
— Ненавижуууууууу!!! — заверещал злобный гадкий подросток, пуча на меня свои маленькие злые глазки, — Уничтоооооожу!
— Да никого ты уже не уничтожишь, — бурчал я, продолжая добросовестно обматывать пацана веревками, — Всё, Валера, приехали. Надоел ты мне хуже горькой редьки!
— Сатарис не простит!! — до зловещего пацана наконец-то дошла серьезность ситуации, от чего тот завизжал раненым поросенком, — Тебя никто из Владык Тьмы не простит!!
— Заинька ты моя гнусненькая, — по-крокодильи улыбнулся я в лицо хватающему воздух ртом засранцу, — Да мне госпожа Сатарис прямо сказала, что я могу тебя потерять! Да ей тебя отдали, потому что ты мелкий неисправимый говнюк, который всех достал! Всё, пока! Стань в следующей жизни кошкой!