Хм, надо будет зайти постукать паре новых начальничков по головам. Уж больно они средства распределяют неравномерно. А то ведь повесят их потом, а все шишки на меня.
Один Валера не подводит. Работает за десятерых, ест за троих, худеет на глазах! А еще молчит, не прекословит и дышит тихо, а не как раньше. Лилит всё по этому поводу смотрит на меня с большой укоризной, что мне полностью не понятно. Был говнюк, стал идеальный ребенок, какие претензии? Немного внимания, любви, усилий и забитого илом кишечника — и вот, пожалуйста, отличный мальчик получился!
Так, ладно, нужно идти к гномам на фабрику. «Народная партия», несмотря на все свои стремительные и решительные успехи, пока контролирует лишь одну шестую разрозненного несчастного города. Что не удивительно. Мародеры воруют, патриоты орут, а нам нужна система, иерархия, спасаем народ от произвола произволящих, лечим и калечим, а вот что делать с теми, кто сидит по домам и максимум готов в спину трудовому народу «ура» крикнуть?
Сидит такой козёл или козлица прямо в центре нашей зоны ответственности, ему хорошо, тепло, мухи не кусают, а кто на баррикады пойдет? Пушкин⁈ Ну я им устрою. Пусть я электрик, но по западлостроению всегда имел твердую пятерку в глазах неблагодарной общественности!
— Мач! — решительно идущего по улицам меня дробным скоком догнала Тами. Взъерошенная, глаза дикие, румянец во все щеки, девушка явно наслаждается жизнью, от того и орёт на всю ивановскую, — Мы готовы брать Калбыкский район, Мач! Мы будем его брать? Будем? Будем???
— Обязательно будем, — киваю умной головой я, поглаживая Виталика, сидящего на плече навроде эполета, — Но потом. Я пока к гномам иду, на фабрику. Пойдешь со мной?
— Да!
Куда идем мы с Мотоцури — большой-большой секрет для большинства уже образовавшихся лидеров нашей фракции. В честных и открытых разумных мы не верим, поэтому поступаем просто и коварно, приобретая (силой и дружбой боевой саякиной магии) какой-то из городских активов, а потом назначаем на его курирование того, у кого лицо честнее и пожар в глазах ярче. Дурость, конечно, но на худой конец и рак рыбой сгодится. Формировать фундамент под плутократию мне претит категорически, а дело делать как-то нужно. Тем более, что любой шварцтаддец, захапавший резко слишком много влияния, будет просто обязан начать оспаривать наш авторитет для упрочнения собственных позиций и превентивной защиты приобретенных активов. А это может похерить и так достаточно шаткое дело.
Разделяй и властвуй!
— Это, по вашему, фабрика? — риторически спросил я хмурое шварцтаддское небо, капающее на меня дождём.
— Общинная фабрика, — пояснили мне деловитым гномьим голосом из-под локтя прячущиеся там от непогоды рыжие, — Мы такие в человеческих городах строим, чтобы жить и зарабатывать, но так, чтобы воров не пускать…
Угу, жилой квартал квадратно-гнездового типа? Ага, есть. Только дополнительно обнесен кирпичной кладкой, одни широкие и даже на вид толстые ворота, закрытые сейчас наглухо, а где-то там, посередине (отсюда не видно) — явно находятся дымящие трубы работающего производства. Окон с внешней стороны этой псевдокрепости нет, оставлено лишь нечто наподобие бойниц. Мол, уходите, дорогие гости, пока целы. Хорошая позиция, особенно во времена смуты и державного нестояния, но эти сидельцы в таком статусе нам категорически не нужны. Подают плохой пример тем, кто после моих немалых усилий, хочет бороться за родную державу до последней капли крови.