— Вы что, ей ничего не сказали? — с упреком обратился я к девчонкам, тут же принявшимся разглядывать окрестности с преувеличенным вниманием, — Почти двое суток бухали и ничего не сказали⁈
— Мы были заняты проблемами госпожи Сатарис! — виновато пискнула Мимика, прячась за Тами. Гномка смущенно пыхтела и стеснялась.
— Я была пьяна, — с какой-то даже гордостью выдала Саяка, нахлобучивая свою живую шляпу поглубже, — И это было прекрасно.
— Да о чем вы вообще⁈ — непонимающе вертела головой наш растерявшийся гид.
— О разгильдяйстве, алкоголизме и безответственности, — со вздохом признался я, а затем рассказал Лилит о специфике нашего поднятия уровней, перемежая речь некими эпитетами, заставляющими симулянток чувствовать стыд на самом деле.
Если уж дорога — беда понятная и однозначная, то вот дураки дело совсем другое. Они делятся на виды, расы, культуры, возрасты… но чаще всего встречаются два вида — надумывающие и не подумавшие. Первые, вместо того чтобы спросить, пытаются догадаться, чаще всего неправильно. Вторые, наиболее незамутненные, плывут по жизни с базовыми навыками выживания, стукаясь обо все коряги, но делая вид, что это просто мир суровый, а не они идиоты. Чаще всего первые становятся одинокими невротиками, обозленными на всех подряд, а вторые просто спиваются, не понимая, что мешает им продвигаться по косой, кривой, но довольно требовательной социальной лестнице. В моей прошлой профессии с второй категорией было как-то полегче, потому как кого током не вжухнет, того на деньги так штрафанут, что ходит бедолага с протянутой рукой. Ума набирается. Ну а у надумывающих всегда жизнь тяжелая, так как доверие к собственному невеликому рассудку вместо мудрых слов товарища вызывает конфликт, обиды, собственные неудачи, что такого упрямца приводит к грустной жизни, полной одиночества и непонимания.
— Итак, вы к какой категории у меня принадлежите⁈ — строго спросил я, упирая руки в боки, — Кто мне ныл больше месяца о том, как соскучился по монстрам? Кто, я спрашиваю?
Хорошо повиноватив всех и каждого, я кратко объяснил Лилит наши потребности — много мелких монстров. Чем больше, тем лучше. Но только чтобы не роями, стаями и прочими сборищами! Любого уровня, да.
— Что-то такое припоминаю, — прищурилась демоница, задумчиво наклонив голову. Затем её глаза просияли, — Да, есть одно место! Только вот…
— Что?
— Я хочу увидеть вас в бою, — серьезно проговорила краснокожая, указывая рукой на вход к белым обезьянам, — Это поможет мне понять, куда вас вести, если твоя идея с множеством монстров окажется… несостоятельной. Извини.
— Да без проблем! Идем!
Первая же сунувшаяся ко мне макака получила под ребро «разящим ударом», а затем схлопотала по морде «бастионом любви». Второй удар, выполненный тяжеленным щитом, отправил бедное животное в полёт, кончившийся у ближайшей стенки смертью монстра. Повернувшись и поглазев на удивленно вскинувшую брови суккубу, я подманил второго бибизяна затем, чтобы зверски затыкать его простыми ударами топора. Пять простых движений и еще один тамагоргон сдох. Опыта за них, конечно, дали слёзы. Ну то есть мне, с моим 76-м, пришлось бы тут долбать этих шерстяных паразитов месяца три до 77-го. Не наш это путь.