Я остановился, пройдя половину лестницы. Посмотрел. Смачно выругался, злобно сплюнув. А потом пошёл в обратном направлении, к забору, сквозь прутья которого слегка испуганно и очень жадно пялились самые отвратительные морды из тех, которые можно было бы только вообразить. Ж’ык Траххлыдым во всем своем свинообразном великолепии был просто нежным, трогательным и милым существом рядом… сэтими .
— Два раз повторять не буду, — я мрачно обвел налитыми кровью глазами кучку разумных, не могущих являться никем иным, как репортерами и журналистами, снимающими меня на магиконы и какие-то устройства, скорее всего, являющиеся камерами, — Попробуете переврать хоть одно слово из тех, что были здесь услышаны и записаны — и я приду к вам. Приду домой. Я сделаю с вами, вашими родными и близкими, вашими соседями, вашими домашними животными и вашими любимыми продавцами булочек такое, о чем вы и помыслить в своих кошмарах не можете! Даю слово! Не Героя, не дипломата, а извращенца S-класса! Всё понятно⁈
В этом чудесном мире Фиол действуют вполне понятные законы. Капитализм способен на любое преступление ради 300-процентной прибыли, добро и зло понятия суть весьма относительные, нет вечных союзников, зато есть вечные интересы. Разумеется, что и акулы пера тут подчиняются правилам нормальной реальности, в которой любая горячая новость стоит того, чтобы продать за неё душу собаки соседа или поджечь дом конкурента. Но одно маленькое исключение в этом параде логики всё же имеется. Достижение «извращенца» пугает местных сильнее, чем пришествие Князя Тьмы в их любимый туалет, занятый конкретно ими любимыми. Подчеркну — обычного извращенца. Ну ладно, пусть даже D-класса. На край C — но это уже повод для паники и вызова милиции. Но S…
Как они драпали! Как они пихались во время бега! Любо-дорого посмотреть! У меня аж отлегло.
— Всем лежать мордой вниз! — гавкнул я, оборачиваясь на шевеление тех из нападающих, кто уже отошел от дозы кайфа, — Одно лишнее движение и я вам топор в жопу запихаю! Лежим, ждём прихода властей, вы, обрубки контуженные! Лилит! Лапочка! Как там принцесса⁈
— Всё с ней хорошо! — потемневшая лицом до темно-красного цвета суккуба смущенно фыркнула.
— Берегите её как зеницу ока! — выдал очередную умную мысль остывающий я, — Среди этих ушлепков вполне могут быть ассасины! Я их посторожу!
Ну и уселся сторожить. А что еще делать? Вязать такую толпу? Нету в запасе веревок и прочего барахла, да и силовиков тут полно, порвут они веревки. Единственный метод их контролировать — топором по кумполу, а там уже «грязная победа» надежно вырубит минут на десять. Да и те, кто шевелится, не пытаются проявить особой агрессии, лежат себе смирно. Не с голой же жопой на меня нападать?
Зрелище героически повергнутых (и голозадых) противников, разлегшихся тут и там, подействовало на меня успокаивающе. Раздражение от происходящего испарилось после мордобоя, а тут еще и пришлось причинять добро — далеко не все маги, палившие по мне, попадали в цель, временами жмыхая своим колдунством по тем, кого я уже довел до нирваны и потери защитного обмундирования. Их я и подлечивал «жаром души», расхаживая по бывшему полю боя и вдумчиво матерясь на Шварцтадд. Последнее задевало тонкие струнки патриотичных душ, от чего поверженные тела начинали всё громче бухтеть на мою светлую личность. Конфликт, так сказать, перешел в мягкую стадию.