— Только после того, как ваш флот устроил блокаду нашего прибрежного полиса, — парирую я. — И кто, позволь спросить, предоставлял тебе эти сведения?
— Кто же ещё, как не Каспер!
— Похоже, мы стали жертвами классического «испорченного телефона», — задумчиво произношу я.
Судя по выражению глаз Энрике, та же мысль приходит и ему.
— Хочешь сказать, что у тебя не было намерения нападать на Пятиморье? — недоверчиво спрашивает он.
— А на кой-черт мне это нужно? — удивляюсь я, — У моего Королевства и так забот полно, чтобы устраивать войну на море. И я вроде бы достаточно ясно это дал понять, когда предложил организовать торговую факторию на Загульном острове.
— Мои советники убеждали меня, что под видом торговой фактории вы создаёте плацдарм для будущего вторжения…
— И кто же особенно усердствовал в этих предостережениях?
— Бенедикт, — без колебаний отвечает Энрике.
— Тот самый, который сейчас узурпировал твою власть?
— Именно он.
Какая изумительная комбинация! Совет Мадрида делал одно, а докладывал своему правителю совсем другое. Причём описывал ситуацию столь убедительно, что Энрике искренне верил: Спарта — воплощение агрессии и главный источник опасности для процветания Мадрида.
В то время как настоящая угроза всё это время таилась под самым боком. Ядовитая змея Бенедикт и его верный прихвостень, ненасытная гиена Каспер.
— Послушай, Энрике, — предлагаю я, взвесив все обстоятельства, — что если мы начнём всё с чистого листа?
— Что именно ты предлагаешь? — осторожно интересуется пленник.
— Судя по всему, твоё представление обо мне сформировано исключительно на основе сведений, полученных от подчинённых, чья лояльность, как выяснилось, оставляет желать лучшего. Возможно, разумнее будет составить собственное мнение? Так мы хотя бы избежим недопонимания, — объясняю я ход своих рассуждений.
— Знаешь… а ведь в этом есть рациональное зерно, — медленно кивает Энрике. — В моём положении любая компания — благо. Только поторопись с вопросами. Времени у меня осталось немного.
— Тяжёлые дебаффы? — с пониманием киваю я.
— Кто бы мог подумать, что дебафф голода не только снижет характеристики до минимума, но в определённый момент начинает напрямую поглощать очки здоровья, — с горькой иронией замечает Энрике.
Да, отчёты ученых-самоистязателей из Норы предупреждали именно об этом.
— Голод, говоришь? И только? В таком случае, тебе исключительно повезло, что твоим таинственным посетителем оказался именно я! — улыбаюсь я, а затем обращаюсь к своей собственной тени. — Аркаэла, не окажешь нам любезность? Нашему новому знакомому необходимо что-нибудь питательное, но лёгкое для желудка. Каша или суп были бы идеальны.
— Ты же не хочешь сказать, что…
Энрике не успевает закончить фразу, как из тени появляется Аркаэла, ставя на пол камеры дымящуюся тарелку каши.
— Ты точно не мой глюк? — потрясённо смотрит на меня правитель Мадрида. Его взгляд неотрывно следит за темной эльфийкой.
— Проверь сам, — пододвигаю я тарелку, и узник с дрожащими руками принимает её.
— Невероятно, — Энрике пытается ущипнуть себя, вдыхая ароматный пар от неожиданного блюда, но железная маска делает эту попытку тщетной.