— Убейте его! — поняв, что его дурят, командует лидер атакующих. Штурмовики наводят на меня свои мортиры, нажимают на курки и… Бабах!
А я ведь предупреждал, что хуже будет! Мой телекинез запечатывает стволы невидимыми пробками, не позволяя пороховым газам найти выход, и мортиры превращаются в миниатюрные бомбы, разбрасывая раскалённые металлические осколки во все стороны.
Солдаты с воплями падают на древесный настил, зажимая обожжённые и израненные руки. Кто-то падает замертво, но большая часть отделывается лишь лёгкими ранениями — доспехи делают своё дело.
Тогда уже я срываюсь в атаку, пользуясь дезориентацией неприятеля. Цзянь мелькает в руке, а затем с чавкающим звуком вонзается под подбородок одному из штурмовиков. Его товарищ наводит на меня ручную мортиру едва ли не в упор, но я попросту меняю направление ствола своей магией.
Хоп — и выпущенный снаряд с грохотом сносит третьего противника. Причем на этот раз того не спасают даже доспехи.
Подхватывая телекинезом несколько обугленных кусков стали, что остались после разорвавшихся мортир, я посылаю их в маски ещё двух бойцов. Тот, что слева, успевает защититься, отделавшись раной предплечья, а вот второй оказывается не столь расторопным — он падает, как подкошенный.
Тот, кому повезло, было вынимает из-за пазухи еще пистоль, но мой клинок оказывается быстрее. Артефакт легенданого уровня не останавливают даже бронежилеты. Стальные пластины разрезаются, как масло, вместе с мышцами и костями врага.
Последнего штурмовика я так и вовсе выбрасываю в окно. Умереть не умрет, чай, второй этаж всего!
Но вот его живописный полет определенно вызовет вопросы у других штурмовиков. А там, быть может, что и действовать решат поаккуратнее, осторожнее, опасаясь неизвестной переменной в виде меня.
А может ничего такого и не произойдет. Но попытаться запутать врага всё равно будет не лишним.
— Эй, кто у вас тут главный? — обращаюсь я к защитникам баррикады, которые и не думают высовывать свои головы наружу. — У меня есть к нему разговор!
— А ты кто такой вообще⁈
— А по мне не видно? Я ваш друг и спаситель!
— И которых ты будешь, «спаситель»? — всё так же настороженно спрашивают защитнички.
— Даже если и скажу — не поверите! — нет, в самом деле, не говорить же, что я Король Спарты, — Так что, где ваш лидер? У меня к нему предложение есть!
— Если есть что сказать — так говори, мы передадим!
— Так не пойдет, друзья мои, — усмехаюсь я. Играть в сломанный телефон по-новой я не собираюсь. А потому спокойно подцепляю телекинезом баррикаду. И непроходимая преграда, которая сдерживала суровых штурмовиков, тихо и неспешно расползается по углам коридора.
— Какого черта⁈ Что ты творишь! Парни… к оружию!
Я уже готов приложить головой об потолок и этих горе-защитничков, чтобы им лучше думалось, как из комнаты позади них раздается уже знакомый мне голос.
— Опустите оружие. Это ко мне.
В коридоре напротив меня появляется фигура хромоногого парня, неуклюже опирающегося на трость. Лицо его бледное, словно высеченное из мрамора, с тенями усталости под глазами, но взгляд всё такой же — упрямый и пронзительный. Он узнал меня с первого взгляда.