— Как это — изменит физику? — не понял я.
— Главная её директива — что? Нет электричества, нет сгорания топлива. Она прописана в механику всех параллельностей. Поэтому тот вариант, который я предполагал как единственно возможный для решения этой проблемы, он не подойдёт.
Тут вмешалась Кира, и в её голосе звучала плохо скрываемая ярость:
— И что, получается, мы столько времени потратили зря, да ещё и понапрасну рисковали нашими жизнями?
Модуль-17 сделал полоборота к ней и сказал:
— Но с другой стороны, вы много чего приобрели. Не считая силы, уровней и навыков, вы много чего узнали.
— И что нам с этих знаний? — хмыкнул я. — Лишние проблемы от Системы.
Повисла тяжёлая пауза. Я смотрел на мерцающую голограмму и думал о том, сколько времени мы потратили на эту авантюру. Сколько раз рисковали жизнями, сколько боли пережили. И всё ради чего? Ради того, чтобы узнать, что мы беспомощны перед лицом всемогущего ИИ?
— Послушай, — сказал я наконец. — А что если мы просто… не будем ничего делать? Может, Система нас оставит в покое, если мы не будем вмешиваться?
Модуль покачал головой.
— Боюсь, поздно. Вы уже знаете слишком много. Для неё вы — живое напоминание о собственной уязвимости. Пока вы существуете, она не сможет чувствовать себя в безопасности.
— Прекрасно, — Кира саркастически хлопнула в ладоши. — Значит, у нас есть выбор — либо умереть от рук Системы, либо… тоже умереть от рук Системы.
— Понимаешь, Артём, — голос Модуля-17 звучал в моей голове с привычными металлическими нотками, — тогда, когда ты впервые попал в комнату архитекторов, на тебе уже повесился триггер.
Я нахмурился, припоминая тот день. Странная комната, полная древних артефактов, ощущение, что за мной наблюдают…
— А когда ты впитал в себя артефакт архитекторов, превратив свою оболочку в некое подобие аватара для архитекторов, этот триггер только разросся, — продолжал модуль. — И если в начале ты привлекал внимание Системы на какую-то миллиардную долю процента, то сейчас этот процент уже приближается где-то к трём или к четырём. А поверь, на фоне всех параллельностей это очень большая цифра.
— Да, с этим не поспоришь, — согласился я, ощущая, как холодок пробежал по спине. Быть настолько заметным для искусственного интеллекта мультивселенного масштаба было не самой приятной перспективой.
— И что ты нам предлагаешь? — спросил я. — Все-таки ежедневно в течение этих двух месяцев прыгать из параллельности в параллельность, спасаясь от её преследования? Что это изменит? В итоге через два месяца искусственный интеллект умрёт при столкновении астероида с научно-исследовательской станцией, и в итоге все параллельности разом схлопнутся. Что изменится за эти два месяца?
— Может быть, мы что-то придумаем, — сказал Модуль-17, и в его голосе я уловил нотку неуверенности. — Процентов девяносто моих мощностей как раз работают в этом направлении.
— Я могу себе представить, какие у тебя мощности, — усмехнулся я. — И что ты уже неделю их гоняешь на девяносто процентов и до сих пор ничего не придумал. Я не думаю, что тебе удастся придумать что-то через день, неделю или месяц.