И мы снова двинулись вглубь острова, теперь уже быстрее, можно сказать, на опыте, а где-то впереди снова в небо ударила красная ракета. Это ещё один из нашей группы запросил эвакуацию. И надо спешить ещё и потому, что тайцы дали нам час с небольшим на всё про всё. Останемся дольше — накроют ракетами остров, и будто бы нас тут и не было.
Лишь бы тварь эта не ушла, как в тот раз, лишь бы я добрался до неё первым!
— Четвёртый!!! — прогремело пространство, словно на острове заработали огромные динамики. — Я не удивлён, что это ты! Твои кураторы даже не удосужились привезти тебя сюда по чужому паспорту! И, наверное, тебе очень будет интересно знать, что ещё я узнал из файлов авиакомпании⁈ Выстрели красной ракетой вверх, если тебе интересно⁈
Тим обращался ко мне, как и в тот раз. Но на этот раз я был не расположен для разговоров. В этот раз я буду убивать молча! Пошли они на хер с этой наградой в 50 миллионов за живого маньяка. Пусть штрафуют, но голову я им всё равно его привезу, спрячу в домик для духов и диппочтой отправлю!
— Четвёртый⁈ А она, та, кого ты привёз сюда, поддерживает твои взгляды или будет умирать просто так, в свой медовый месяц?.. Ты не представляешь, что я приготовил для твоей молодой жены!
— Погоди, сейчас доберусь до тебя ты мне это в глаза скажешь, — прошипел я.
Однако, маньяк-дроновод и не думал затыкаться…
Глава 2 Трэш-ток и зеленый огонь
Он болтал, с нами по громкой связи, заглушая всё вокруг, а мы шли и шли вперёд. Иногда Красный оборачивался и смотрел на меня, но маска шлема Ронин ничего не выражала; она наилучшим образом подходила к моему отношению к этому шуму. В первую неделю жизни в этом времени я иногда натыкался в сети на профессиональные бои по ММА. Как вот там было такое понятие, как трэш-ток — мусорная болтовня, когда два бойца обсирают друг друга на камеру перед боем, взвинчивая эмоции смотрящих на них людей.
Цели у трэш-тока в таком исполнении две: первая — раскрутка профессионального боя, чтобы больше людей посмотрело и больше сделало ставки, а вторая — вывести из себя соперника, чтобы тот совершил ошибку. И я это прекрасно понимал.
«Что ты с ней сможешь сделать? Если я уже у тебя на пороге и сейчас буду твои кишки на приклад вместо жгута наматывать? Сколько там у человека метров в пузике? Спроси, Тим, у своих нейросетей, чтобы точно знать. Я даже сделаю так, что ты сможешь их сам увидеть, каждый виток. Никогда не пытал людей, даже врагов, никогда не уподоблялся моджахедам, которые за счастье резали головы нашим, попавшим к ним в плен. Но для тебя, дружочек, я сделаю исключение».
Я шёл и вдруг по своей нервозности понял, что Тим достал меня; он словно Конор Макгрегор ещё до боя с Жозе Алду «залез» к нему в голову, Тим «залез» в мою. Вдох, ликвидатор. Выдох! Вдох. Выдох.
Я остановился.
— Четвёртый, не слушай его! — прорычал Красный. — Сейчас мы его сцапаем, и дело будет кончено!
— Спасибо, мне стало легче, — улыбнулся я, применяя сарказм.
Это как когда кто-то болеет — пожелать ему «выздоравливай» или вообще в приказном тоне сказать «не болей».