А если бы я на её предложение тогда согласился? И дело к интиму подошло? Тогда что?
С другой стороны… ладно. Зад, ноги да талия — сойдёт. Где-то даже ого-го. Молочные железы — единственное слабое место (ещё у неё лицо красивое, хотя и злое постоянно).
Ежели развернуть её за талию к себе спиной, да в стол руками в какой упереть — просчитываю кое-какие варианты — как Шу в офисе… или в зеркало руками! О, в зеркало — даже лучше! Тогда форма сгладиться должна!
Опять же, предшественник Дима за воротник заложить любил. Ежели сперва пива выпить, то может и ничё принцесса Юлия как женщина. Молчу уже, если то пиво вискарём или чем покрепче усугубить.
— Ладно, претензия отменяется, — бормочу самому себе под нос под пристальными и неприятными взглядами почти всех без исключения.
А-а-а, понял. Это они из-за штанов на меня таращатся: канцелярский степлер в бывшем офисе Ивасаки (теперь — Норимацу-младшей) всё же для текстильного дела не предназначен.
Расходятся скрепки, ох, расходятся. Половинки штанов — как обломки льдины в океане: разъехались каждая в свою сторону и…
Прости, Господи. Но даже не перекрестишься — руки-то оружием заняты.
Ладно. Предок завещал: во всех ситуациях вид нужно сохранять невозмутимый, словно так и задумано. Говоря цинично, эти люди меня чуть не убивать пришли. Что им до моей ранимой души и той части организма, которая эту душу символизирует?
В материальном мире.
— Б****! — грязно ругается прямо в ухо на своём языке неожиданно подкравшаяся сзади Наджиб.
Ожидаемо. Что кое-кто с дисциплиной не дружит, давно знал. Вышла таки из-под защитного купола.
— Дима, этот дедушка из второго портала — заместитель вашего главного прокурора, — а это Далия в другое ухо. — Мы только поэтому вышли. Решили, тебе админресурс может понадобиться.
— А-а-а, понял. Ладно.
Наследницу-то я признал, с сопровождением её тоже всё понятно, а вот что это за хмырь был, без жён бы не понял.
— И царевич Дмитрий из третьего портала, куда же без него, — сварливо ворчит Мадина, продолжая грязно материться по-своему и решительно стаскивая с себя абайю.
Шу принимает у неё тряпку из рук, лёгким движением рук разрывает на полоски (опять! Как мои штаны в воздухе!). Затем молниеносно сооружает прямо на мне повязку, дублирующую функции слабеньких и слишком пластичных скрепок степлера.
— Спасибо, — благодарю сдержано.
Всё же так комфортнее.
— Попалась, стерва! — наследник престола, сопровождаемый ещё одной толпой прихлебателей, бросается к сестре. — Так и знал, что тебя здесь увижу!
— Вот же б*******, — а теперь грязно матерится уже принцесса, правда, по-русски. — Вот ты сучок, — это она брату, ещё пренебрежительно губу вверх вздёрнула. — И как сообразил? Должен же был в Сандунах париться, пока я твоими людьми свои дела обделываю?
— А я специально сказал! Я знал, что тебе верить нельзя!
Какое-то время наследники пикируются так, словно они — базарные торговцы. Аль-Футаим даже правую бровь изогнула — у неё это знак высшего недоумения.
— А ты интересно смотришься, — дружелюбно шепчет в ухо сзади Наджиб, происходящим особо не заморачивающаяся. — С практически голым достоинством между скрепками, с карабином наперевес и с пистолетами под мышкой. Причём лицо такое, что с тобой и не пошутишь особо, — она кивает на подстреленного мною в плечо. — Ущипнуть тебя за попу для разнообразия эмоций? — супруга переходит на свой родной язык (чтобы никто не понял, видимо). — А то ты так на Юлию пялишься, что это уже за рамками приличий.