Ариса не спорит, только наклоняет голову к плечу и весело улыбается.
— Ладно, не спорю, — соглашаюсь, скрепя сердце.
Миссия у нас общая, раздел трофеев предполагается тоже общим. А со своим первым серьёзным приобретением (на ниве конфликта Церкви и Магического Конклава) я, будем откровенны с собой до конца, распорядился не лучшим образом.
Всё сгорело к хренам собачьим, права Накасонэ. Причины не важны, важен результат.
— А как ты себе видишь японскую суб-территорию? — уточняю недоверчиво для очистки совести.
— Участок твоей жены Шу Норимацу вполне подойдёт, — отмахивается восточная красавица, поправляя сиси внутри платья.
— Не жена она пока! — вспыхиваю возмущением.
Интересно, это Ариса специально меня раскачивает?
— В воздухе при всём городе е*лись? — флегматично спрашивает шиноби в ответ, не ввязываясь в дискуссию.
— Да! Но…
— В небоскрёбе Ивасаки е*лись после совещания, даже двери не закрыв?
— Да! Но и тут…
— Участок ты в её пользу располовинил? Изначальной её сделал?
— ДА! — чувствую, что начинаю свирепеть. — НО ТЫ И ТУТ…
— Хорошо, не спорю. — Неожиданно покладисто перебивает меня азиатка. — О терминах, — добавляет она ехидно. — Можем препарировать будущий трофей, если я права, на участке твоей не-жены Шу Норимацу. Для твоего спокойствия.
Тьху ты. И почему у меня ощущение, что надо мной сейчас в каком-то моменте издеваются?
Начни спорить, жена ли Шу — как-то тупо будет. Тем более что я и правда собираюсь на ней жениться, с собой можно быть откровенным.
Та самоотверженность, с которой она меня как мужчину удовлетворяла всеми изощрёнными способами, заслуживает благодарности и стоит дорогого. С учётом что в интиме она полный новичок.
— Согласен! — рычу, захлёбываясь от необъяснимого негодования.
Вроде и ничего такого Накасонэ не предлагает, всё в рамках конструктива — но словно подтрунивает. А я этого не люблю, вот.
— Почему именно японская территория? — уточняю последний непонятный пункт.
— Потому что на исконно русской и Изначальной ты первый экземпляр добросовестно про*бал! — вспыхивает искренним ответным возмущением японка. — Потому что твоему русскому разгильдяйству в работе с общим трофеем я доверять не намерена! То ты артобстрел не учёл, то ещё какой-нибудь… не понос, так золотуха.
Хренасе, они наши поговорки знают, впечатляюсь в очередной раз про себя.
— Так участок Шу Норимацу от моего методически ничем не отличается в таком разрезе, — хихикаю тихо, чтоб не было слышно в коридоре, там как раз какие-то шаги.
— На том участке сейчас Такидзиро Ониси, — возражает собеседница. — По нашим японским каналам оттуда трансляция идёт. Очень большой резонанс, улицу с трупами показывают. Объявляют нашим подданным, чтобы вышли на связь с Посольством и получили разовые эвакуационные порталы, если находятся в Свободной Экономической Зоне: типа, ситуация вашими властями пока не контролируется.
Хренасе. Усаживаюсь прямо на пол, впечатлённый услышанным.
Вот это они там бурную деятельность развили. По стимуляции общественного резонанса.
Такое ощущение, что на моей территории в имении хозяйничает и принимает решение гораздо большее количество народу, чем один я — законный там хозяин.