Пауза, которая последовала за этим вопросом, была красноречивее любых слов. Лисин явно не ожидал такого поворота и теперь лихорадочно соображал, как выкрутиться из положения. Злобин почти видел, как тот сжимает трубку и пытается подобрать слова.
— Не желаю, — отрезал наконец Лисин. Его голос стал совсем сух. — И вообще, очень прошу вас впредь не вмешиваться в наши с Пылаевыми дела. А если уж так невтерпёж, могу предоставить вам векселя по всем их долгам. С процентами. Может, и их ещё оплатите?
— Думаю, они и сами справятся. Однако, попрошу вас об одолжении: помогать кому-то или нет — уж предоставьте решать мне, мой дорогой друг, — мягко произнёс Роман Михайлович. Хотя за этой мягкостью явно прослеживались стальные нотки. — Не следует звонить мне с такими требованиями. Я ведь могу это и запомнить, а когда у вас появятся трудности и потребуется помощь, припомню вам эти слова и не помогу. Со мной все-таки не стоит ссориться и ставить мне ультиматумы. Надеюсь, вы услышите моё напутствие и отнесётесь к нему серьёзно.
Лисин тяжело вздохнул.
— Также, после нашего разговор, я уверился в том, что мне необходимо выкупить все долги Пылаевых, и у вас в том числе, — продолжал Злобин, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Надеюсь, мы с вами договоримся? И вы не будете создавать мне лишних проблем?
Он сделал паузу, словно давая собеседнику возможность оценить его заявление.
— И на всякий случай. Я вижу, что вы, как настоящий аристократ, не преминули упустить возможность нажиться на беде Пылаевых, — в его голосе появились ледяные нотки. — Однако, я вам благодарен, что вы не примкнули к тем глупцам, что пляшут под дудку Диброва. И рекомендую и впредь не работать с ним. Думаю, вы и сами не раз слышали, о незавидной судьбе его сторонников.
Злобин подался вперёд, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее:
— Надеюсь, мы друг друга услышали. Я был достаточно прям, чтобы мои слова можно было воспринять однозначно. Как вы знаете, я не очень люблю намёки, мне больше присуща прямота.
Лисин ничего не ответил. Напряжённая тишина висела, как грозовая туча, готовая в любой момент разразиться молнией.
— Доброго вам здоровья, Роман Михайлович, — произнёс наконец Лисин, и сквозь его вежливость явственно проступала холодная ярость, — рад, что удалось поговорить.
— А уж я-то как рад. И, к слову, вам тоже не хворать, уважаемый.
Злобин разорвал диалог. Он отложил телефон, сделал крупный глоток кофе, затем откинулся на кресло и тихонько рассмеялся.
— Да… Не просто, всё очень непросто, — пронёсся его шёпот по пустой комнате.
Лишь сторонний наблюдатель бы понял, что смех у Злобина был очень уж горестный. Нелегко смотреть на несколько шагов вперёд, когда остальные даже не смотрят под ноги. Ответственность давила на плечи графа тяжёлым грузом, но вида он никогда не подавал. Чего стоило одно только противостояние с Дибровым, под которым ходила половина местной знати? Злобин прекрасно понимал, что каждый его шаг отслеживается, каждое слово взвешивается на весах чужой выгоды.
Телефон снова зазвонил.