Мы как раз заехали на холм, и, когда начали спускаться, перед нами открылся вид на просторную долину. В её центре раскинулась деревня — или, вернее сказать, небольшой городок. Домов на триста пятьдесят, с большими участками и промышленными зданиями в центре.
— Ничего себе, отстроились, — удивлённо поднял я брови.
— Это остатки былых времён, — произнёс Дмитрий с ноткой горечи. — Дед любил стройку. Развивал всё, до чего мог дотянуться. К слову с графом Злобиным дружил. Со всей империи людей созывал, чтобы приезжали и поднимали наши края. Обещал защиту и море возможностей. А отцу это неинтересно.
— А тебе интересно? — я внимательно посмотрел на него.
— Я бы занимался, — Дмитрий пожал плечами и в его глазах мелькнула искра. — Но возможностей нет. Все ресурсы уходят на покрытие долгов отца.
— Мы со всем справимся, — твёрдо сказал я. — Я в это верю.
— Да уж, я тоже верил, — хмыкнул Дмитрий, искоса взглянув на меня.
— Ты, парень, хваткий. Тебе бы только с даром разобраться.
Он поморщился. Было видно, что хочет ответить резко, но сдержал себя:
— Разберусь, — буркнул он, переводя взгляд на деревню.
— Расскажи побольше про деревню, — кивнул я вперёд, разглядывая приближающиеся строения.
— Там, в центре, большие ангары, — начал Дмитрий. — Это завод железобетонных изделий. А рядом — стекольное производство. Когда деревня активно отстраивалась, предприятия работали для внутренних нужд, потом и от соседей большие заказы были. Даже муниципальные службы обращались… Но это пока дедушка был жив. Отец особо не занимался развитием предприятий, заказов стало меньше, работы не стало. А потом люди стали уезжать. Сельское хозяйство не всем по душе. В итоге из трёхсот сорока пяти домов заняты от силы сто пятьдесят.
— Всё равно серьёзно, — пожал я плечами, прикидывая масштаб.
— Серьёзно, только это уже лишь на бумаге нам принадлежит, — вздохнул Дмитрий. — Вся прибыль со стекольного и железобетонного заводов идёт в пользу семьи Лисиных. Селяне даже не знают, кого теперь считать хозяином: Петра Лисина или отца. Последний год Лисины тут обосновались, как у себя дома.
Мы въехали в деревню. Я принялся осматривать домишки истинным взглядом. Ни одной ауры. Даже серых пятен, присущих простым людям, не видно.
— А где все люди-то? — удивился я.
— Переселились поближе к заводу, — ответил Дмитрий. — На окраине жить никто не хочет. Мало ли, твари набредут.
— Так ты же говорил, ваши паладины хорошо тварей сдерживают, — заметил я.
— Так-то оно так, — согласился он. — Но от соседей порой твари заходят. Да и люди всегда боятся неведомого. На воду дуют, знаешь ли.
— Верно, — протянул я, задумчиво глядя на пустующие дома.
Мы выехали на главную улицу и вскоре упёрлись в здоровенный бетонный забор, преградивший путь.
— Это ещё что? — удивлённо спросил я.
— От тварей поставили недавно, — пояснил Дмитрий, но в его голосе чувствовалась насмешка. — Хотя, по мне, скорее людей в заблуждение вводят.
— Они бы ещё посреди улицы забор возвели, — хмыкнул я.
Дмитрий подъехал к воротам и посигналил. В воротах открылась небольшая калитка, и оттуда выглянули два гвардейца. Один, с автоматом на перевес, неспешно подошёл к нашему автомобилю. Его взгляд был настороженным, будто он ждал неприятностей.