Малая столовая утопала в мягком свете свечей. Стол был сервирован с той же безупречной элегантностью, что и всегда: тонкий фарфор с тонкой гравировкой серебряного волка по краям, столовые приборы с выгравированным родовым гербом на рукоятях, хрустальные бокалы, в гранях которых играли отблески огня. В камине, украшенном массивной чугунной решёткой с геральдическим щитом Злобиных, потрескивали поленья, создавая уютную атмосферу. Даже салфетки, сложенные искусными фигурами, были вышиты по краям — серебряный волк скалил клыки, сжимая в пасти червлёный рубин. Спинки дубовых стульев венчала искусная резьба, повторяющая тот же герб — словно молчаливое напоминание о древности и силе рода.
— Присаживайтесь, думаю все проголодались, нет необходимости манерничать, — Злобин указал на места.
Пока слуги разносили блюда, я всё размышлял об увиденном в червоточине. Та бездна за границей кармана реальности… Что-то в ней показалось мне знакомым. Словно я уже бывал там раньше, в прошлой жизни. Будто изнанка мне была ближе реального мира. Может быть дело в том, что граф оттуда призвал мою душу?
— О чём задумался? — голос Злобина вырвал меня из размышлений. — Всё ещё о границе осколка думаешь?
И ведь будто в воду глядел.
— Да, Роман Михайлович, о ней, — я решил быть честным. — Было в ней что-то притягательное.
— Это морок Изнанки, — вступил в разговор Виктор. — Она умеет завлекать. Особенно тех, кто уже касался ее. — Он внимательно посмотрел на меня.
Слова паладина заставили задуматься — может, моя тяга к границе кармана как-то связана с прошлым? С тем, кем я был до того, как граф призвал мою душу?
— А вы неплохо держались в бою, господин Пылаев, — Виктор Степанович отложил серебряную вилку с гербом Злобиных. — Особенно впечатлило, как вы расправились с тремя синими тварями в одиночку. Не каждый паладин справится с такой задачкой.
Дмитрий, до этого момента сосредоточенно изучавший содержимое своей тарелки, резко поднял голову:
— Сам справился? — в его голосе звучало неприкрытое удивление. — Без поддержки?
— Мы и оглянуться не успели, — кивнул командир паладинов, промокая губы вышитой салфеткой. — Пока с зелёными разбирались, смотрю — а синих уже и нет. Только три туши на земле, — он одобрительно хмыкнул. — Чистая работа, надо признать.
— Могли бы и помочь, — заметил я, отправляя в рот кусочек превосходно приготовленной оленины.
— Вы же слышали приказ его светлости, — развёл руками Виктор. — Оранжевые и синие — ваша добыча. Вот мы и занимались своей частью работы.
Злобин, задумчиво покручивавший в пальцах ножку хрустального бокала, только отмахнулся:
— Всё правильно сделали. У каждого была своя задача.
Он поставил бокал на стол, и отблески пламени из камина заиграли на гранях, высвечивая вытравленного в стекле волка:
— Ты ещё молод, Константин, — в его голосе появились почти отеческие нотки. Он подмигнул Дмитрию, — поэтому учись. Настоящему аристократу мало уметь закрывать червоточины и поглощать кристаллы. Нужно уметь грамотно распоряжаться трофеями.
— А чтобы распоряжаться трофеями, — продолжил он нравоучительным тоном, — о них для начала неплохо бы не забывать.