— Может быть, вы проводите меня в покои? — решив разрядить ситуацию, спросил я баронессу. — Как просил вас Александр Филиппович.
Баронесса смерила меня взглядом, словно пытаясь определить, нет ли в моих словах скрытой насмешки. Затем, выдохнув, сухо кивнула.
— Да, провожу, — произнесла она. — А ты, — она посмотрела на свою дочь, и в её голосе появились стальные нотки, — пришли экономку Агафью в покои твоего нового, — она хмыкнула, — братца.
Девушка фыркнула и, тряхнув локонами, отправилась вглубь дома, цокая каблучками по мрамору.
Матушка развернулась на каблуках и, не глядя на меня, пошла вперёд по коридору, украшенному портретами предков Пылаевых. С каждого портрета на меня смотрели суровые лица потомственных огневиков, словно осуждая самозванца в их родовом гнезде. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за баронессой, сохраняя подобающую дистанцию.
— Мне теперь называть вас матушкой? — спросил я не без ехидства, решив проверить границы её терпения.
Баронесса резко замедлилась — я едва не налетел на неё. Её спина напряглась, словно натянутая тетива.
— Избавьте меня от этого, ради Бога, — обернувшись, она пронзила меня недобрым взглядом, в котором читался нескрываемый гнев. — Я не потерплю подобных шуток.
— Почему же шутки? — вздёрнул я бровь, — это данность.
— Муж мне уже объяснил, что вы здесь ненадолго, — ответила женщина. — И, кстати, не рекомендую привыкать. Очень скоро, надеюсь, мы от вас избавимся. А до этого не следует испытывать моё терпение.
— Какие конкретно сроки вы вкладываете в понятие «скоро»? — поинтересовался я светским тоном, словно мы обсуждали время послеобеденного чая. — Хотелось бы тщательнее спланировать свой визит.
— Время покажет, — процедила она сквозь зубы и, резко развернувшись, продолжила путь по коридору. Однако, уже в следующее мгновение вновь остановилась, и порывисто развернулась ко мне вновь. — Ответьте только на один вопрос. Вы действительно не его родной сын? Мне очень неприятна эта ситуация. Да и Злобин появился ни с того ни с сего. Слишком это попахивает, знаете ли, интригами моего мужа.
Можно было и дальше поглумиться, но я сочувствовал этой женщине.
— Ну какой я ему сын? — поспешил успокоить я баронессу. — У меня нет дара огня. И глаза совсем другие. Разве вы не видите?
Баронесса встретилась со мной взглядом и даже вздрогнула.
— Да, у вас действительно не глаза Пылаевых. Я бы сказала, они и вовсе, нечеловеческие.
А я решил подыграть.
— Говорят, моя матушка была той ещё кошкой.
У баронессы дернулась щека, но она никак не отреагировала. И снова двинулась вглубь поместья. Однако уже не так спешила.
Спустя минуту, она решила продолжить расспрос:
— Всё равно ваши слова ничего не объясняют. Откуда вы взялись? Зачем вы здесь?
— Я прибыл по… приглашению князя Злобина, — дипломатично ответил я. — Это всё, что я могу сказать. Остальное, знаете ли, не в моей компетенции.
Она остановилась возле одного из окон и солнце очертило её профиль золотистым контуром.
— А у вас что, нет своего языка? Или своего понимания?