— Сэр Рос щедрый, — бригадир принял деньги.
— Сэр Рос заинтересован в результате, — я оглянулся на своё воинство.
Фаэн махнул мне рукой и начал переводить по насыпи и бревнышкам солдат, они шли по одному, поэтому переправа затянулась по времени.
Первыми прошли эльфы, за ними люди и орки, потом все подряд. Последними гномы и для неловких тяжёлых гномов это было настоящим испытанием.
Из основной группы солдат несколько раз падали люди и орки, их потом вылавливал лично Фаэн. Причём он сам ухитрялся оставаться чистым, зато вот гномы, хотя переправа заняла у них уйму времени, ни разу не упали.
На закате мы вступали в Штатгаль.
Народ устал, но параметр «Дисциплина», если бы он был в моём ментальном интерфейсе, продолжал оставаться высоким. Конечно, это дисциплина, основанная на страхе и это не совсем та мотивация, которую я бы хотел от своих солдат.
С другой стороны, у меня не было другого выхода, такой уж некондиционный мне выдал материал его величество Назир.
Насколько я читал скандинавскую мифологию, там было сказано примерно следующее: когда боги создавали добро, то создали его из зла, потому что больше его делать было не из чего.
Другая мысль, коротая понравилась мне от викингов: когда бог создавал время, он создал его достаточно.
Перед нами открылся вид на плато Штатгаль и народ вздохнул как-то очень уж многозначительно.
Ручаюсь, сейчас многие пожалели, что приняли моё предложение о вступлении в армию.
Да, Принстаунская каторжная тюрьма была местом мрачным, но Штатгаль легко с ней конкурировал.
Даже я, видевший это место днём, ощутил, как по спине пробежал холодок. В сгущающихся сумерках постройки мёртвого поселения выглядели ещё более зловеще. Чёрные силуэты домов, проклятый туман, а над этим всем — мрачное серое небо.
Всё это сильно напоминало кладбище.
— Дом, милый дом, — пропел Фомир с нескрываемым сарказмом. — Вы привели их из одной могилы в другую, только эта больше и продувается всеми ветрами. Гениально!
Я фыркнул, но не стал с ним спорить.
Вступив в поселение, мы увидели признаки жизни.
Сотни людей, нанятых Юрбаном в Бинндале, трудились, не покладая рук.
Горели костры, отгоняя мошкару и освещая рабочие площадки. Слышался нетерпеливый стук молотков, упрямый визг пил и монотонный скрип тачек. Дома в центре сейчас были расчищены от грязи и мусора, а на месте старой сгоревшей мельницы (жаль, мельница в военном городке смотрелась бы эпичной, а само здание можно было бы переоборудовать под магическую башню) уже были размечены контуры казарм.
Нас заметили. Рабочие невольно остановились, с опаской глядя на нашу мрачную колонну. Навстречу нам уже спешил войт Юрбан. Его усталое лицо было покрыто потом и грязью, но глаза горели энтузиазмом.
— Ваша светлость! — воскликнул он, подходя ко мне. — Мы уже и не ждали Вас сегодня! Как видите, работа кипит! Навалились всем городом. Мы уже заложили фундамент под три казармы, расчистили колодцы и почти закончили кухню!
Он осёкся, когда его взгляд упал на моих людей. На их тюремные лохмотья, на клейма на лицах, на потухшие, полные затаённой злобы глаза. Энтузиазм на его лице сменился тревогой.