Я никакого звона не слышал. Тишина была такая же, как и до того — здесь, в этом мире, вообще часто бывает очень тихо. В прошлой жизни я такой тишины и не помню. Так я и сказал.
— Может, у тебя тиннитус? Это когда в ушах звенит.
— Сейчас не звенит. Просто прозвенело, когда мы там веселились. Как будто знаешь, какая-то склянка разбилась, или струна порвалась.
— Ага, — кивнул Митя. — Хорошо описал. Именно как будто струна. Нехорошо так зазвенело, пугающе. Или предупреждающе.
— Не, тогда не тиннитус, — озадачился я. — Тиннитус вдвоём не слышат, если только рядом взорвалось что. Но мы не взрывали.
Что это был за странный звон, духи не поняли, повторяться он не собирался. Я решил, что меня это не касается. Какая мне разница, чего там у духов в ушах звенит? И вообще, надо срочно поспать, причём опять без всяких обучений, потому что устал. А потом — ковать железо, пока горячо. Сейчас все эти «клеймённые» вернутся на базар, и наверняка расскажут всем интересующимся, в каком замечательном аукционе поучаствовали. И о том, какая я кошмарная, инфернальная сволочь, тоже сказать не забудут, конечно. И это — очень хорошо! Потому что надо бы валить отсюда побыстрее, пока отряды авалонских охотников за головами из Йерба-Буэно не заявились. Или откуда они там…
На Базар вернулись первыми — как я и надеялся. Играть — так до конца. Стрёмно было бы, если б мы в такой компании начали пробираться к месту своей стоянки под взглядами «покупателей». Правда, без взглядов всё равно не обошлось — те, кто по разным причинам не захотели участвовать в охоте на Дусю, мирно почивать и не думали. Исчезновение сразу такого большого количества обитателей рынка незамеченным не прошло, и многие догадались, куда именно исчез народ. Про награду за Дусю знали все.
По идее можно было уже начинать договариваться с колеблющимися, но ночью — это моветон, а до утра оставалось ещё часа четыре. Так что я надеялся вздремнуть хорошенько, да куда там! Не успели расположиться, как заявился уважаемый господин Пупок с написанным на лице большими буквами вопросом. Он его даже озвучил, хотя мог и не трудиться — я и так всё прекрасно понял.
— Дуся, ты выглядишь совершенно довольным жизнью, и усталым. Развей мои сомнения, скажи — куда делись некоторые обитатели Базара? Причём, самые активные желающие заработать на некоем гоблине.
— Никуда не делись, дорогой Пупок. Всё так же стремятся заработать. Я их только убедил, что золото лучше взять самостоятельно, а не просить. Кстати, вы, вроде, хотели поучаствовать в налёте на Грасс Вэлли, если кворум наберётся. Ещё не передумали?
Пупок был изрядно удивлён, а когда увидел возвращающихся охотников на гоблинов с медленно бледнеющими логотипами компании «Вид» на лбу, и вовсе проникся ко мне опасливым уважением. Вот и правильно! Меня надо уважать, это я люблю. Участвовать в налёте он, конечно, согласился, после чего, наконец, оставил меня в покое.
Надо сказать, я искренне обожаю новый мир. Люблю его нежной любовью. Но есть в нём один серьёзный недостаток, и чем дальше, тем ярче он проявляется. Твердь совершенно не терпит спящих гоблинов. Точнее, одного, конкретного гоблина. Вот прям весь мир жить не может спокойно, если Дуся решил прикорнуть. Серьёзно, я только глаза закрыл, как меня опять начали трясти за плечи. Я уже научился определять характер тряски. Эта тряска была паническая.