Борис осторожно постучался, а я потянул на себя ручку двери. От меня не укрылось, как он сглотнул засевший в горле ком, брат переживал не меньше моего перед этой встречей.
— Кто там? Я же просил меня не беспокоить со своими лекарствами! Не собираюсь я их пить, — раздался ворчливый голос деда.
Но стоило нам зайти в палату, как старик оцепенел. Застыл с открытым ртом, смотря на нас. Ещё и Борис поднял голову, показывая своё лицо. Насколько бы изуродован он не был, дед не мог не признать внука точно так же, как я сразу увидел в нём брата.
— Видимо, у меня галлюцинации… Так и знал, что не надо было микстуру от кашля пить! — опомнился дед, чем заставил меня улыбнуться.
— Деда, мы настоящие. Живые, — сказал я и поставил на тумбочку пакет с соком и двумя видами халвы, которые он так любил. Их я тоже приобрёл в супермаркете возле гостиницы.
Но дед на это внимания не обратил.
— Это шутка такая? Если да, то живо прекращайте! Негоже на старших иллюзии насылать!
— Мы живые, — повторил я и приблизился к кровати, к которой и был прикован старик.
Не в буквальном смысле… Но по стоящему у стены креслу-каталке было понятно, что ходить он теперь не может.
— Не верю! Вам меня не пронять!
Борис усмехнулся. Видимо, понял, как я сегодня себя чувствую весь день.
— Дед, ты лучше скажи, с какого перепугу тебя недееспособным признали? Соображаешь-то ты нормально, — спросил Борис.
— Так вы тоже от Добрыниных припёрлись? Убирайтесь и хозяину своему передайте, что пока жив последний Демьянов, земли им нашей не видать!
Мы с братом переглянулись.
— Это Добрынины подстроили. И недееспособность деда, и мою проверку в банке, — осознал я. — Наверняка и управляющий под ними ходит.
— Это и дураку понятно. А как деда убеждать будем? — недоумевал Борис.
Я задрал рукав, и родовая печать загорелась синим пламенем. А от амулета повеяло стылостью, он тратил довольно много энергии, чтобы скрыть не только мою ауру, но и моего колдовства.
— Святой Николай! Они и печать подделали! Ни стыда ни совести, ну я вам сейчас устрою, — дед раскраснелся от нарастающей злости, и я начал нервничать. Всё-таки мы разозлили экзорциста в ранге магистра, и он при желании может нас одним ударом прикончить.
Он проделал всё так быстро, что мы и понять ничего не успели.
Его печать на руке вспыхнула алым огнём, и языки пламени устремились к пальцам. Он выставил вперёд ладонь и атаковал.
Глава 6
Яркие языки пламени сорвались с ладони деда и распались в воздухе на сотни пылающих искр. Убить нас у них мощности не хватит, а вот покалечить смогут знатно.
Я вмиг встал перед Борисом, заслоняя его собой. Голубая нить пламени отделилась от моей печати и распахнулась в воздухе, прикрывая нас щитом. Красное и синее пламя встретились и нейтрализовали друг друга. Моя защита вышла слабой, но её хватило, чтобы нас прикрыть.
— Этот огонь предназначен для потусторонних тварей, а не для людей! — крикнул я, а затем, сбавив тон, продолжил:
— Не ты ли нам это говорил каждый раз, когда мы пытались задеть магией друг друга?
Дед опустил руку и повернул голову к окну. Я догадывался, больше всего он боится, что сейчас нам поверит, а потом окажется, что мы подставные утки. А ради того, чтобы забрать в свои лапы наше баронство Добрынины и не на такое способны.