Чудовище рухнуло на головы Трухляков, круша сразу нескольких. Парень повернулся к ящикам — огонь уже перекинулся на один из них. Не думая о себе, он схватил ближайший и тоже швырнул через парапет. Ящик разбился о землю, рассыпав патроны, и через мгновение начался настоящий ад — огонь воспламенил порох, и сотни пуль стали беспорядочно выстреливать во все стороны, прошивая Бездушных навылет.
Товарищи подоспели вовремя — затушили оставшиеся очаги, оттащили героя в сторону. Руки парня были обожжены, на лице и шее — следы от когтей, но он спас позицию. Ещё минута — и патроны могли бы накрыть защитников на стене.
Герой. Простой крестьянин, который думал не о собственной жизни, а о соратниках.
Однако таких моментов становилось всё меньше. Я видел, как защитники двигаются медленнее, как дрожат руки при перезарядке, как некоторые опираются на оружие, чтобы устоять на ногах. Минуты непрерывного боя выматывали даже самых выносливых похлеще чем долгие часы за плугом.
— Всем бойцам! — скомандовал я через амулет связи. — Приготовить зелья выносливости! По моей команде — принять!
Специальный состав позволит телам работать на пределе ещё несколько часов. Потом будет расплата — жуткая усталость, но сейчас нам нужны были силы.
— Пить!
Сотни защитников одновременно опрокинули флаконы. Я сам проглотил горьковатую жидкость, чувствуя, как по телу разливается искусственная бодрость. Мышцы налились силой, дыхание выровнялось, усталость отступила.
Увы, не все смогли воспользоваться этой помощью.
На участке стены в двадцати метрах от меня Стрига — особо крупная, с бугристыми наростами по всему телу — сумела вскарабкаться по брёвнам. Защитники открыли огонь, но тварь двигалась слишком быстро.
Хитиновая конечность пробила грудь ближайшего стрелка. Молодой парень дёрнулся и обмяк. Стрига отшвырнула тело и ринулась к следующей жертве.
Сосед убитого, такой же молодой новобранец, застыл. Автомат выпал из рук. Парень смотрел на распростёртое тело товарища, на вывалившиеся внутренности, на расширенные в предсмертном ужасе глаза. А за спиной уже накатывала новая волна Бездушных — сотни оскаленных пастей, когтей, пустых глазниц.
— Нет… нет-нет-нет… — забормотал новичок, пятясь назад.
Ветеран-Стрелец попытался его удержать:
— Стой, парень! Держи строй!
Но было поздно. Разум новобранца не выдержал. Он развернулся и бросился бежать, крича что-то нечленораздельное. Ветеран выругался, подхватил брошенный автомат и открыл огонь из двух стволов одновременно, пытаясь закрыть образовавшуюся брешь.
— Михалыч! — крикнул он кому-то внизу. — Лови психованного! В цитадель его!
Двое дружинников перехватили обезумевшего парня, увели прочь. Может, отлежится, придёт в себя. А может, разум так и не вернётся. Война ломает не только тела, но и души.
— Прохор.
Я обернулся на знакомый голос. Игнатий Платонов стоял рядом, и вид у него был… необычный. Вместо привычного делового костюма — камуфляжная куртка и штаны, удобные для боя. В руках — магический жезл, на поясе — кобура с пистолетом.
— Что ты здесь делаешь?