Я снова нырнул в видение, чувствуя, как тело остаётся неподвижным рядом с Кирой. Первый телепорт — ничего, только лес. Второй — опять трава и тишина. Третий — и вот вдалеке мелькнула ещё одна площадка, чуть больше этой. Расстояние — метров двести. Звук от приземления начал расти, но я успел прыгнуть обратно до того, как он превратился в бурю. Вынырнув, я выдохнул, игнорируя лёгкий укол фантомной боли.
— Ещё одна точка, — сказал я тихо, сжимая её руку. — Прыгаем?
«Прыгаем,» — ответила она, и я почувствовал, как её пальцы сжались чуть сильнее. Мы телепортировались, приземлившись так же бесшумно, и я не смог сдержать лёгкой улыбки. Пока всё шло по плану. Но где-то на краю сознания шевельнулась мысль: «Это слишком просто. Система не любит простоты».
Таким образом, погружаясь каждый раз в видение, совершая разведку, находя место для телепортации меня и Киры, мы совершили уже шесть прыжков. Я замер на очередной каменной площадке, чувствуя, как лёгкая дрожь в мышцах напоминает о каждом таком скачке. Параллельное сознание тут же заработало, прикидывая расстояние: в общей сложности мы продвинулись где-то на полтора-два километра, не больше. Чёрт, это было похоже на бег черепахи в замедленной съёмке. Да, так мы будем очень долго передвигаться — такими темпами до цели можно добираться хоть до следующего апокалипсиса, а у нас, между прочим, всего два месяца, чтобы спасти станцию от астероида.
Внутренняя стрелка в интерфейсе горела ровным светом, уверенно указывая направление — как назойливый компас, который знает, куда идти, но не удосужился сообщить, как это сделать быстрее. Я открыл карту в интерфейсе, привычно вызвав её перед глазами. Пальцы скользнули по воздуху, увеличивая масштаб, и я принялся сверяться. Линии маршрута, точки прыжков, примерное расстояние до цели — всё это складывалось в неутешительную картинку. Мы прошли жалкие два километра, а до точки, куда нам нужно было попасть, оставалось ещё хренова туча пространства. Сопоставив масштаб и прикинув на глаз, я мысленно присвистнул: такими темпами нам придётся телепортироваться несколько дней. И то это в лучшем случае, если не учитывать, что Система любит подкидывать сюрпризы вроде звуковых волн или новых тварей, которые решат нас сожрать.
— Кира, — я бросил взгляд на неё, обратился через мысленную связь, чтобы не нарушать тишину, — мы, конечно, молодцы, но такими прыжками до цели будем добираться до второго пришествия.
Она стояла рядом, прислонившись к краю площадки, и её глаза сузились, когда она посмотрела на меня. «И что ты предлагаешь, Тём? Лететь на Небокрыле и надеяться, что его крылья не затрещат, как сухая трава под ногами?»
«Не, лететь — это сразу камнем вниз,» — ответил я, качнув головой. — «Один взмах крыльев — и эта параллельность превратится в звуковую мясорубку. Надо что-то другое.»
Я снова нырнул в видение, оставив тело неподвижным. Мир вокруг окрасился в призрачные оттенки, и я начал очередную серию коротких телепортов. Первый прыжок — ничего, только лес и трава. Второй — ещё одна площадка, чуть больше предыдущей. Третий — и тут я почувствовал, как шорох от приземления начинает расти, превращаясь в низкий гул. Не дожидаясь, пока он превратится в бурю, я прыгнул обратно, вынырнув из видения с лёгким уколом фантомной боли в висках. Чёрт, сколько можно? Но выбора не было — каждая разведка давала хоть крупицу информации.