— Договорились, — сказал Ярик, чувствуя, как внутри его распирает от восторга.
Он поцеловал маму в щёку и направился в свою комнату.
Ирина осталась на кухне, глядя на остывший чай. Ей было немного не по себе. Что-то в этой истории казалось ей странным. Но сын был так уверен, а деньги были так нужны, что она решила рискнуть.
«Ладно, — подумала она. — Завтра позвоню. Если что-то пойдёт не так, всегда можно отказаться. Но если это правда… если это действительно хорошая работа, то, может быть, всё наладится, по крайней мере, в ближайшее время не надо будет думать о расходах».
Она убрала со стола, вымыла посуду и пошла спать.
Комната Ярика.
Ярик сидел в темноте, глядя на телефон в ожидании ответа. Он написал Ольге:
«Ждите звонка от мамы завтра утром. Кажется, она согласилась».
Ответ пришёл через минуту:
«Мы готовы. Начинаем операцию «Счастье брата». Удачи, маленький стратег :)».
Ярик улыбнулся в темноту, а через минуту уже спал, и ему снились горы, море и улыбающаяся мама.
Глава 7
Месяц спустя. Дача Кирилла Сомова в Адлере.
Солнце заливало веранду тёплым утренним светом. С моря тянуло солёным ветром, недалеко кричали чайки, а внизу, за забором, шумел прибой. Кирилл Сомов лежал на специальной койке, которую для него оборудовали в спальне рядом с панорамным окном. Так он мог видеть море, не вставая. Но сейчас он смотрел в потолок, и взгляд его был мрачнее тучи.
Ольга сидела рядом с ним, на плетёном стуле, и пила чай. Она прилетела на три дня, чтобы проверить, как идёт восстановление, и уже успела выслушать все жалобы брата.
— Оль, я тебе сто раз говорил, — сказал Кирилл, не поворачивая головы. — Мне не нужен никакой специалист. Я сам справлюсь. У меня есть отличный помощник — Василий, который выносит за мной утки и переворачивает меня ночью. Что ещё нужно?
— Кирилл, — терпеливо сказала Ольга, — ты не справишься сам. Тебе нужен профессиональный массаж, лечебная физкультура, разработка мышц. Иначе не известно сколько времени уйдёт на восстановление.
— Ну и что, — буркнул он. — Мне и так неплохо. Море, солнце, тишина. Никаких совещаний, никаких отчётов. Мечта, а не жизнь.
— Ага, конечно, мечта, — фыркнула Ольга. — Ты сам не свой. Ты злой, раздражённый, никого не хочешь видеть. Это не жизнь, а существование.
Кирилл резко повернул голову и посмотрел на неё с такой злостью, что Ольга на мгновение отшатнулась.
— А что ты хочешь? — заорал он. — Чтобы я прыгал от счастья, когда не могу даже сам в туалет сходить?! Чтобы я радовался, что вы все вокруг меня суетитесь, нянчитесь, как с маленьким ребёнком?! Я не хочу быть никому обузой! Я хочу, чтобы меня оставили в покое!
Ольга молчала. Она видела, как дрожит его голос, как сжаты кулаки. Знала, что за этой злостью скрывается страх. Страх никогда не быть прежним.
— Кирилл, — сказала она тихо, — ты никогда не будешь для нас обузой. Мы любим тебя и хотим, чтобы ты выздоровел. Поэтому мы и наняли лучшего специалиста.
— Лучшего, — передразнил он. — Опять какая-то сиделка с холодными руками и противным голосом.
— Нет, — сказала Ольга. — Ирина физиотерапевт, профессионал. Она приедет сегодня вечером. Я прошу тебя только об одном: не выгоняй её в первую неделю. Дай ей шанс.