— Отличник? Скромный? — От биологички, казалось, можно было прикуривать, и Тамара Георгиевна, взглянув обеспокоенно, даже сделала полшага назад: тема явно такого накала не стоила. — Да вы не видите просто! Мажор Мажорыч! Папа у нас кто, знаете? Из райкома успехами раз в месяц интересуются! Медаль ему кто вручал, обратили внимание? А сам с хулиганьём таскается! Вот увидите, к выпуску из восьмого все его успехи развеются, как морок.
Учительнице географии спорить не хотелось. Да и не по рангу было, честно сказать: всё же биологиня была старше по всем параметрам, включая возраст — на двадцать с лишком лет. Да и было бы из-за чего⁈ Но чувство справедливости взяло верх, и она всё же осторожно заметила:
— Ну, в нашей школе все мальчики так или иначе вынуждены с хулиганами взаимодействовать. Иначе не прожить. И Любовь Егоровна о Грише хорошо отзывается, рассказывала, как он её обалдуям помог…
— Совершенно не понимаю такой близорукости, — фыркнула Лидия Антоновна. — Я тут, понимаешь, борюсь изо всех сил, чтоб его на путь истинный наставить, а она ребёнка с второгодниками сводит! Как вы все не поймёте, что обучения без пахоты не бывает! Литвинов ваш — разгильдяй! Он же не делает ничего! Вот ваш же общегородской конкурс первого числа возьмите: вы же работали с командой? Готовились? Неделю целую этому посвятили! Варечка даже подготовку к выпускным экзаменам отодвинула! А потом приходит такой Гриша Литвинов — весь в белом — и отвечает на восемь вопросов подряд! Из одиннадцати! Он про конкурс-то узнал прямо на стадионе! А ведь это больше, чем результат любой из чужих команд. И что теперь? Какой пример он подаёт остальным? Что готовиться не обязательно? Работать? «А почему Литвинову можно?» — вы такого не слыхали ещё? Ну так дайте срок, услышите!
— Ну, это довольно несложно парировать, разве нет? — возразила географичка. — Достаточно отвечать на восемь конкурсных вопросов из одиннадцати, и тоже будет можно, как и Литвинову… хоть я и не вижу у него каких-то особенных привилегий. И, по моему опыту, на уроках он отвечать никогда не рвётся — Варечка свободно могла бы отвечать вместо него на все эти вопросы, если б хотела… Только мы, признаться, с темой чуть-чуть не угадали, поэтому Гриша нам, можно сказать, положение спас. А вы его — разгильдяем!
— Разгильдяй он и есть, — припечатала биологичка. — И уж поверьте моему тридцатилетнему педагогическому опыту, это свою роль сыграет обязательно. Раньше ли, позже ли, но сыграет. И наша с вами задача не допустить падения…
— В бездну порока, — не удержалась младшая коллега и тут же отступила назад, закрываясь в притворном испуге руками: — Всё-всё-всё, молчу!
— Вот и молчите, милочка, — с явно транслируемым превосходством резюмировала Лидия Антоновна, — пока что он в моём классе, я его классный руководитель, и я сделаю всё, чтоб не позволить ему растратить свои способности по пустякам! Ещё б вот под ногами не путались всякие…
* * *
Палыч, перестав быть до зарезу нужным, по какому-то волшебству сразу нашёлся. Хорошо, хоть не стал томить и требовать проверки работы, а просто сразу отпустил нас домой, тем более, что и время давно прошло — четвёртый час уже! Мы, однако, сразу расходиться не стали, а ещё некоторое время стояли кучкой в коридоре, негромко вспоминая разнос, устроенный нам биологичкой. Ну и помянули её «добрым словом» и сдавленным смехом, куда без этого?