И она заказал, а Бармен намешал что-то под стойкой и уже через пару минут поставил перед нами нечто. Сегодня мы травились чем-то со вкусом трав, по запаху напоминало полынь и апельсин. Выглядел коктейль зеленовато-жёлтой жижей в бокале с трубочкой и торчащими в ней зонтиками на зубочистках. В этой горькой штуке было градусов 50, возможно, она даже горела бы.
И да, бармен, широко улыбнувшись после наших первых глотков, поднеся пьезозажигалку, поджёг наши стаканы. А я вдруг вздрогнул. Зелёное пламя звучно полыхнуло вверх и затихло.
— Дринк, дринк, гайс! — посоветовал бармен, загорелый длинноволосый азиат, облачённый в метросексуальный купальник в цвет леопардовых пятен.
— Ты что? — спросила у меня Ира.
— Что? — переспросил я.
— Ты побледнел. Вдруг, — произнесла моя наблюдательная умница.
— Да человека одного вспомнил, — произнёс я, делая усилие, чтобы отпить из бокала.
От страха не надо бежать, с ним не надо бороться, страх надо принять как часть себя и работать вопреки, и тогда он перестанет на тебя влиять. Вот и я пил зелёное и пьянел. И всё-таки на душе было обидно, что я его не достал. А с другой стороны, он не достал меня, не сделал Иру богатой вдовой с прекрасным котом и чудесными собаками, домом в элитном районе и собственным автопарком. Собственно, я так и хотел, когда не тянул с нашей свадьбой, — чтобы если что, всё моё имущество досталось той, что была со мной.
Глоток за глотком меня отпускало. И я даже стал слышать играющую вдали зажигательную музыку, что-то с барабанами и дудками, и я встал и подал Ире руку.
— Тут? — удивилась она.
— Тут, — произнёс я, беря её за талию и ритмично ведя её по бассейну, по пояс в воде, словно в вальсе, смотря в её голубые глаза, вдыхая запах её светлых волос, скользя по белому купальнику в синее яблоко, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Слав, ты раздеваешь меня глазами, зачем? Ну-ка, одень назад — тут люди, — пошутила она.
— В стране, где легальны трансвеститы и дурь с грибами, муж должен так смотреть на жену, чтобы нас арестовали за распространение русских ценностей! — широко улыбнулся я.
— Отличный тост, — улыбнулась она, кладя мне руки на плечи, а я спустил свои ей на талию, и теперь мы просто качались в медляке, иногда даже попадая в ритмичную музыку играющей мелодии.
— Что это за коктейль? — спросил я вдруг ощущая странное мерцание статичных объектов.
— Я тебе не скажу, ты будешь ругаться, — выдохнула она.
А мой взор уже вело, а цельная картинка иногда сдвигалась вбок.
— Почему? — спросил я.
— Мне позвонил Аркадий и сказал, что срочно надо тебе разрядить нервы; доктор Вайнштейн посоветовал именно этот коктейль. Так что всё согласовано, — произнесла она.
— Что за коктейль? — спросил я.
— Ты это уже спрашивал, — улыбнулась она.
— Да? — улыбнулся я.
— Д-а, — протянула она, и мы засмеялись, и в нашем мире не было больше никого, только мы.
И плевать, что это был за коктейль, если санкционированно в лечебных целях и так разряжает нервы.
— Моя ты, Ира, — произнёс я, слыша, как странно это звучит.