Сработает это или нет, Виктор Викторович не знал. Он надеялся, что они успеют дотемна добраться до горной гряды, что была на северо-востоке. Петровский говорил, что сразу за ней находится дорога, по которой советские войска перемещаются каждый день. Очень может быть, что это был их шанс.
Группа двинулась дальше, а молодой пастух, взяв с собой только бурдюк с водой, быстрым шагом направился туда, откуда пришли шурави. Вдалеке, как раз поднимался столб дыма — это горел разбившийся АН-24.
* * *
Прошло уже больше часа, как мы с прапорщиком Корнеевым отделились от основной группы и, отвлекая противника на себя, двинулись в противоположную сторону.
В целом, приманка-то сработала — враг, практически в полном составе, бросился за нами. Блестящий чемодан было видно хорошо — особенно на закате. Лишь несколько человек последовали за остальными, но Игнатьев разберётся, как их стряхнуть.
Кем-то затеянная сумасшедшая игра, которая сейчас выкручивала нам руки, постепенно усложнялась ещё больше. Само собой, мы это понимали, но выбор уже был сделан.
Этот чёртов кейс, который мне посчастливилось найти в скрытой полости разбитого пикапа, вероятно, действительно был для них очень важен. Кто-то из полевых командиров афганских формирований очень не хотел, чтобы содержимое попало не в те руки. Вернее, в руки советской разведки. Правительственные силы действующей власти в республике были слишком слабы и плохо организованы — им не до того, чтобы пытаться громить хорошо вооруженные караваны. Да не абы кого, а самого Али Хадида.
В целом, какое-то время нам удавалось не только сохранять расстояние между нами и противником, но и даже немного оторваться. Однако потом Фортуна повернулась к нам боком — грамотно отступать и держать противника на контроле, становилось всё сложнее и сложнее.
И само собой, неизбежен был тот момент, когда бежать будет уже некуда. В какой-то момент я заметил, что мы сильно отклоняемся от маршрута, двигаясь по дуге. Преследование ощутимо замедлилось, местность стала очень сложной. Но долго так продолжаться не могло, ведь уже практически стемнело. Это понимали и мы, и духи. А уж ночью они точно передвигаются быстрее, чем мы. Есть ли смысл говорить, что быстро двигаться в таких условиях было крайне сложно и совсем небезопасно. К тому же, видимость тоже была ограничена рельефом местности, а имевшийся у меня компас то и дело показывал какую-то ерунду. Вероятно, это произошло потому, что где-то глубоко под нами находились залежи магнитной руды.
Карты у нас не было, она осталась у командира.
— Да зараза! Ну что, догоняют? — устало спросил я, когда мы с Корнеевым, остановились на небольшой перекур среди камней. Паша был раскрасневшийся и мокрый от пота, тяжко дышал, но даже и не думал жаловаться. Из-за того, что солнце быстро уходило за горизонт, заметно стемнело. Постепенно мы начали терять контроль видимости над противником. А это плохо. Плохо еще и потому, что их много, а нас всего двое.
— Да всё то же самое! — мрачно отозвался Паша, внимательно наблюдая за перемещением духов в прицел своей верной СВД. Ночной прицел в этой ситуации был просто незаменим. Сюда бы еще глушитель и пламегаситель… Но, чего нет, того, как говорится…