Прогуливаясь по поезду, я вдруг наткнулся на своего старого знакомого — грузина Вано, который еще на вокзале в Краснодаре умудрился привлечь внимание сотрудников милиции своей сумкой с бутылками. Сейчас была та же ситуация — патруль заинтересовался, что это там он везет. Только на этот раз таких сумок было уже две и в обоих также оказались бутылки.
— Гражданин, я вам в который раз объясняю! — вытирая потный лоб, твердил молодой лейтенант. — Перевозить алкоголь в таком виде нельзя!
— Какой алкоголь? — удивлялся Вано, активно мимикрируя и жестикулируя. — Это виноградная сок!
— Виноград в такое время не растет!
— Как не растет⁈ Мой мама в Астрахань живет, виноград выращивай! Я сок перевозить, в Душанбе еду.
— Ваш сок забродил и превратился в вино! — настаивал лейтенант. — Брага, а ее перевозить нельзя!
— Слушай, что ты такой приставучий… Мне мама сок дал, я сок взял. Я виноват, что ли, что он пропал по дороге, пока ехал? Нет, не виноват. Потому что я тут, а сок в бутылка.
— Кто вино в бутылки наливал?
— Не знаю! — Вано сделал такой вид, что сдержать улыбку было невозможно.
— Вы наливали?
— Нет. Я сок наливай. А вино не мое.
— Значит, мама наливала?
— Какой мама? Слушай, что вы ко мне приставать? Скажи спасибо, что я барашка в сумке не везу, а то он тут все в говно запачкал бы! Сделай вид, что ты меня не видели. Я кушать собрался, чего аппетит портить человеку, а?
— Товарищи милиционеры… — вмешался я, подойдя к ним сбоку. — Этот грузин с самого Краснодара едет и уже не первый раз со своими бутылками попадается на глаза правоохранительным органам. Мой вам совет, не мотайте себе нервы — он же никак понять не может, в чем его вина. И не хочет понимать тоже. Пусть уже едет себе, а за то, что он не будет шуметь и тем более употреблять этот забродивший сок, я ручаюсь.
Оба милиционера уже и сами от него устали, но сдаваться так просто тоже не собирались. Окинув меня удивленным взглядом с головы до ног, лейтенант поинтересовался:
— А вы кто такой? На родственника не похож! Документы?
— В купе лежат.
— Надо бы сходить!
— А причина? — поинтересовался я, глядя на молодого лейтенанта.
— Проверка документов. Если их нет, то можем вас задержать. А то мало ли, вдруг перед нами дезертир?
Вообще, несмотря на то, что мне и самому было только двадцать, от того парня, что ехал по этой же железной дороге год назад, я сильно отличался. Стал куда крепче, масса выше. На лице застыло выражение лидерства, которое этому милиционеру пошатнуть просто не по зубам. Вероятно, он это понял.
— Я не дезертир. Так как обычно дезертиры едут не в ту сторону, где фронт, а от него. Но если вам так хочется знать, то можете заглянуть в вагон номер шесть, купе четыре. Там сидит один майор, он вам быстро объяснит кто я такой, а заодно и документы покажет. Впрочем, проверка документов не является основанием для моего задержания.
Все это время Вано сидел с таким видом, будто привидение увидел. Смотрел он на меня, потому что подобная же ситуация уже случалась и сейчас он пытался понять, не мерещится ли ему.