Чем больше людей удавалось привязать к знакам, тем меньше тьма казалась бесконечной.
Меланита всегда стояла первой. Микт — часто вторым. Дальше — Аркос и Флаграна. Кирон влезал без очереди и спроса. Айлин несла Свет. Баррий с Делией ставили Щиты. Лаврия обзывала всех идиотами, но приказывала не сдаваться и не умирать. Ангел подставляла своё единственное крыло…
Так порядок становился верным, правильным. Его я и держался, когда наконец решил взяться за последнюю проверку — не за Воплощения, не за техники снова, а за лекарский взор.
Я закрыл глаза. Жест, в полной тьме совершенно бесполезный, но привычный. Отодвинул в сторону боль. Не убрал — такое умеют только отличные лекари, владеющиеЗабвением плоти, или сёстры во Щите, обладающаяСпасением . Я поступил иначе — всего лишь перестал считать боль единственным существующим ощущением. Потянулся не наружу, к рукам, ногам и цепям, а внутрь. Потянулся туда, где под рёбрами располагалось Ядро Предела. Где выше, в глубине, недоступной обычному внутреннему взору, вращалось Ядро Атрибута. Где между ними тянулся Главный филамент.
Цепи не отреагировали. Руны не вспыхнули. Кольца не сжались. Почти успех!
Я осторожно коснулся Средоточия вниманием.
И едва не вылетел обратно подобно пробке из бутылки. Внутри всё выглядело не лучше тела, повреждения которого напрочь забили собой ощущение прочих проблем.
Ядро Предела вращалось рывками. Светлый и тёмный кристаллы Воплощений дрожали, на гранях чернели следы недавнего истощения. Эклиптики держались, но движение по ним стало неровным, хаотичным. Сателлиты то ускорялись, то почти замирали, словно вся система пошла вразнос и теперь никак не могла понять, где же точка стабильного состояния.
Средоточие Атрибута выглядело хуже. Густой мрак внутри него не вращался. Он ворочался. Медленно, тяжело, распирая собственную оболочку изнутри. Каждый такой толчок отдавался в Главном филаменте и расходился волнами дальше по всей системе, достигая Предела, захлёстывая его и внося ещё больше дестабилизации.
К девятнадцатому уровню филаменты уже оплели тело незримой сетью, благодаря силе воображения. Они помогали проводить Атрибут, позволяли применятьАуру и другие техники, связывая Средоточия. Но до сих пор вся система несла лишь энергетический смысл — существовала для Силы, но не для плоти.
Будущий двадцатый должен был это изменить.
Если верить словам старшего Ноэта. Если только переживу Атрибутный Шторм. Если обуздаю Искажение. Если выбранные-созданные «якоря» выдержат, не позволив окончательно свихнуться. Если Главный филамент сумеет начать материализацию и не исказит меня там, где ему вздумается.
Много разных «если».
Но и мой выбор состоял вовсе не между хорошим и плохим. Он лежал между очень плохим сейчас и, возможно, смертельным чуть позже. Так сказать, моя обычная, насквозь привычная жизнь.
Дальше я вернулся к рунам на цепях.
Прекрасным было то, что внутрь они не лезли, что им требовался внешний выброс Силы. Предстоящий Атрибутный Шторм внешним как раз стать и собирался — на Арене Песок Сигнуса заключил хозяина в кокон и заполнил всё вокруг, забрав даже жизнь одного беспамятного врага, чьяАура исчезла. И прорыв второго предельного, порождающий Шторм, начинался внутри. Из всего перечисленного следовало предположение, что какое-то время цепи не должны ничего заметить и воспрепятствовать моему безумному выбору.