— Что ж, пока все будут таскать да оценивать, пойдёмте ко мне в кабинет, — предложил Мартынов, — да обсудим наши с вами дела. Житьё-бытьё, так сказать.
Кабинет Мартынова вполне мог бы внушать трепет простым людям своей роскошью. Но на мой это место скореетпоходило на логово дракона. Всё из золота, инкрустировано камнями да драгоценными породами дерева. Казалось, даже кресло его было отлито из чистого золота. Правда, выглядело это очень уж нелепо, словно хозяин пытался всеми силами продемонстрировать свое богатство, не заботясь об уместности или вкусе. Блеск металла отражался от каждой поверхности, создавая впечатление, что находишься внутри сокровищницы, а не в рабочем помещении делового человека.
— Ну как вы, молодые люди, какие у вас планы? В Братске-то бывали раньше?
Я покачал головой.
— Нет, я не бывал. Дмитрий бывал.
— О, это прекрасный город, — протянул Мартынов, — город возможностей, молодой, развивающийся. Сколько здесь всего интересного, какие здесь питейные заведения, какие салуны… — он прочистил горло. — Как вы, кстати, выпить не желаете?
— Так утро же ещё, помилуйте! — воскликнул Дмитрий.
— Я и вовсе не пью, — покачал я головой.
Во всяком случае, пить с этим мужчиной мне очень не хотелось. От него станется и зелье какое-нибудь подлить. К тому же я уже был опытен и понимал, с чем можно столкнуться. Вон Пылаев старший уже испробовал на себе воздействие редкого зелья, притупляющего инстинкт самосохранения. Мне такого добра не надо. Да и что-то было в манере Мартынова такое, что настораживало — слишком уж быстро он переходил к фамильярности, будто проверяя наши границы.
— Ну, хозяин — барин, — усмехнулся он. — А как вы по женскому полу? Любите это дело? А? — подмигнул он сначала мне, потом Дмитрию. — Есть здесь одно местечко, такие здесь дамочки — закачаешься. Как, не хотите компанию составить?
— Да, признаться, у нас дела, — оборвал я его. — Очень много чего решить необходимо, успеть до отъезда.
— Всё у вас дела да дела у молодёжи. А расслабляться когда? Это уж поверьте мне, пожилому человеку — ценить надо каждую минуту и радовать себя, не забывать отдыхать. Если всё время работать, так и до старости не доживёшь, — Мартынов рассмеялся, а потом вдруг осёкся. — Так постойте, вы сказали… вы — Пылаев?
— Так, а вы, Дмитрий, стало быть, Пылаев? Пылаев, Пылаев… — он прищурился, словно вспоминая что-то важное. — Не ваш ли отец Александр Филиппович? — спросил вдруг он.
— Мой отец, — произнёс Дмитрий с некоторым напряжением в голосе.
— О, как хорошо, что вы ко мне заехали! А вы знаете, что ваш батюшка задолжал мне?..
Дмитрий побледнел.
— Вообще-то мой отец мёртв, — произнёс он, и в комнате вдруг стало тихо.
— Вот как, — протянул Мартынов, и его интонация изменилась, стала расчётливой. — Ну, ваше семейство это не освобождает от долгов. — начал было он, но осёкся, натолкнувшись на мрачный взгляд Димы. — Но это, конечно же, потерпит… Как давно случилась трагедия?
— Вчера, — хмуро ответил Дмитрий.
— О, прекрасно! — снова оживился Мартынов, — А вы уже и дела делаете! Какие ушлые ребята, распродаёте имущество Папашки? Это дело правильное, — расхохотался купец.