Я холодно посмотрел на него и произнес твердым голосом:
— Уважаемый Геннадий Петрович, как бы ваши умозаключения не повредили нашему общему делу. Вы бы поуважительнее к Александру Филипповичу, земля ему пухом.
На лице купца промелькнула тень беспокойства. Он тут же изменил тон, словно осознав неуместность своих шуток.
— Ой, да-да-да, что-то лишнего я наговорил, слово право! Не проснудлся еще видимо, простите уж старика. Я ведь купец, а это откладывает отпечаток на душе. Ну, вы не воспринимайте слова старого кутилы всерьёз, — начал оправдываться он, нервно потирая руки. — Все-таки Александр Филиппович — мой давний друг, и пускай в последнее время мы с ним мало виделись, да и всё больше за картёжным столом… Ну какое это имеет значение? Память о нём светлая.
Он помолчал секунду, прочистил горло и продолжил с наигранной скорбью:
— Когда, стало быть, произойдёт ритуал погребения? Я бы с радостью приехал, посмотрел… — он замялся, — вернее, простился.
Видимо, он хотел сказать, посмотрел бы на имущество, которое оставил Пылаев, чтобы понять, что можно ещё поиметь.
— Прощание будет через три дня, — произнёс Дмитрий, сохраняя холодное спокойствие. — Во всяком случае, тогда нам отдадут тело. Точную дату напишет в некрологе Вениамин Семёнович — наш лекарь.
— Ах, Гюрзин, стало быть, знаю его, знаю! Достойный человек, достойный, — закивал Мартынов, расплываясь в неискренней улыбке. — Он многих людей спасал. Что ж, постараюсь прибыть, — сказал он и добавил с притворным участием: — К слову, а как матушка ваша поживает? Тоже здравствует и готовится к безбедной жизни?
— Она тоже погибла, — ответил Дмитрий сухо.
— Эх, как жаль, как жаль, — протянул купец с театральной грустью, но в глазах его не было и тени скорби. — Ну ладно, что ж, мы всё о грустном да о грустном. Давайте о деле поговорим! — он оживился, словно забыв о трагедии. — Что у вас намечается? Какие дела? Может, я чем могу помочь?
Я внимательно посмотрел на этого человека, взвешивая его слова. В его глазах читалось лишь желание извлечь выгоду, но, возможно, он действительно мог быть полезен.
— Вы действительно можете помочь, — произнёс я, приняв решение. — Мне надобно с одним другом встретиться… я вот не совсем понимаю, как можно это устроить.
— С другом? Ну, скажите, как его зовут! Вдруг я его знаю, — оседлал любимого конька Мартынов, явно ведь думая, как из этого можно извлечь выгоду.
— Видите ли, есть один нюанс, — я подбирал слова. — Он в данный момент пребывает в тюрьме. Более того, его готовят к расстрелу, а мне бы повидать его напоследок надо.
Брови Мартынова поползли вверх, а в глазах мелькнул огонёк узнавания.
— Уж не про Медведева ли речь идёт? — вздёрнул он брови.
Глава 20 Узник
— Откуда вы узнали? — удивился я.
— Так у нас на расстрел только его и ведут, и то за последнее время, это первый такой случай, — купец развёл руками. — Серьёзно же он напугал генерала Петрищева! Тот до сих пор заикается, — расхохотался Мартынов. — Но и поделом ему. А Медведев, проказник этот — настоящий лютый зверь! Такого шороху наделал, что весь город на ушах стоял.