— Что-то твой родственник слишком разговорчивый, Пылаев, — вдруг заявил черноволосый. Он был достаточно коренастый, с жёсткими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Его рука непроизвольно потянулась к поясу, где угадывались очертания короткого клинка. — Закон относительно пропусков я проверю, но в остальном, ты сам-то не боишься таких громких слов? — он хмыкнул, — Война с нашим родом? Что у твоего отца есть? Былые заслуги перед императором? Долги? — насмешливо растянул он губы, поправляя кружевной манжет.
— У него есть покровительство графа Злобина. И союзники. А еще у него есть я со своими возможностями. Отныне здесь всё будет по-другому, — с одной стороны, я блефовал. С другой стороны — Злобин действительно теперь держит под покровительством барона Пылаева. Да и позволять подобного отношения нельзя.
— Под покровительством Злобина, говоришь? — произнес тот, что с с кабаньей брошью. — Я — барон Викентьев, а это — граф Лисин, — произнёс он с ледяным высокомерием. — А ты знаешь, что Злобин здесь далеко не самая большая величина?
— А мне на это плевать, — рявкнул я. — Считаю до трех. Рекомендую вам убираться с этой земли. И так — раз…
Аристократы переглянулись. Глаза их выдавали испуг. Все-таки смог я их зацепить.
— Да и к черту вас!
Они развернулись и направились в свои микроавтобусы, каждый в свой, судя по гербах на бортах — на одном лисица, на другом кабан. Микроавтобусы развернулись и поехали прочь.
— Паладины же не вступают в перепалки между дворянами, — задумчиво заметил я. — Зачем они перегородили дорогу? Получается и их за это дело можно привлечь к ответственности. Они, выходит, тоже принимали участие в этом нападении?
— А ты зачем вообще вмешался? — вместо ответа на мой вопрос спросил Дмитрий. — Не мог просто стоять и дышать своим воздухом?
— И слушать, как они тебя унижают? — с усмешкой спросил я. — Нет, ни в коем случае. Такого в нашем роду больше не будет. И даже если ты с этим не согласен, это твои проблемы. А я не позволю, чтобы какая-то шпана на тебе отрабатывала чувство юмора. Как не крути, ты теперь мой брат.
Дмитрий, опустив глаза, вздохнул.
— Это был Граф Лисин и барон Викентьев. Они далеко не самые простые люди. И как бы твои громкие слова не спровоцировали их на ответные действия, — немного промолчав, он добавил: — Я не дурак и понимаю, что наш род не готов к войне.
— Впредь лучше не вмешивайся. И если мне предстоит быть униженным, пускай так и будет. Но я не буду подводить свой род под еще большую угрозу, чем та, что нависла сейчас.
А парень-то мне показался поначалу гордецом и бойцом, а тут я слышу от него упаднические речи, и это лишь удручает.
— Ладно, едем к червоточине, — произнёс я, снова забравшись в автобус.
Дмитрий, немного постояв, забрался за мной следом. Дальше ехали в молчании. Я жевал бутерброды и попивал кофе.
— Может, бутерброд съешь? Позавтракать-то успел? — спросил я, протягивая ему сверток.
Он даже не посмотрел в мою сторону. Ну, его дело. Хочет быть голодным — пускай.
Однако на его скулах играли желваки, а в глазах горел огонь ярости. Он был зол, и это самое лучшее, что мог сейчас испытывать — правильное чувство.