— Нет, я даже имени его не знаю пока что, — ответил я. — Дело в том, что я уверен почти на сто процентов, что у этого пациента есть психическое заболевание.
— Хотите сказать, мы не туда его повезли? — удивился полицейский. — Нужно было сразу в психиатрическую больницу?
— Нет, сам по себе он не опасен, — ответил я. — Сильно сомневаюсь, что он может навредить себе, вам или окружающим. Подозреваю, что у него клептомания.
— Ой, да бросьте… — вздохнул полицейский. — Это ведь полностью его оправдает! Хотите сказать, что после вашего заключения выяснится, что он все эти вещи украл совершенно случайно?
— Не совсем так, — покачал головой я. — Его вина в этом есть в любом случае. Просто суду придётся учесть заключения врачей, так как в момент кражи этот человек вёл себя неадекватно.
— Все тесты отрицательные, — сообщила мне медсестра, — наркотических веществ не обнаружено.
— Отлично, а теперь позвольте мне побеседовать с пациентом. Минут пятнадцать — больше не потребуется, — произнёс я и расположился напротив мужчины, которого полицейские уже усадили на кушетку для больных.
— Назовите ваше имя и возраст, — принялся заполнять документацию я.
— Цукиёши Рюноскэ. Тридцать четыре года, — представился он.
— Цукиёши-сан, скажите, почему вы украли эти вещи? Советую говорить со мной честно. Я пойму, если вы лжёте, — произнёс я.
Не знаю, поверил ли он в мою проницательность, но этими словами я оказал на него дополнительное давление. Вряд ли у него теперь появится желание лгать. Ведь я для него — единственная надежда. Если не помогу я, то уже не поможет никто.
— Клянусь вам, Кацураги-сан, я не планировал их красть. Мне эти вещи в принципе не нужны и я… Я чувствую себя очень виноватым из-за того, что так поступил.
— Это произошло в первый раз, или ранее вы уже позволяли себе похитить чужие вещи? — спросил я.
Цукиёши Рюноскэ аккуратно перевёл взгляд на полицейских. Опасался, что его ещё по ряду дел проведут.
— Смотрите на меня, Цукиёши-сан. Не на них, — сказал я.
— Да, со мной уже такое было. И не один раз, — признался он. — Этот кошмар преследует меня уже два года. Только случается это не каждый день. Может, раз в месяц появляется такая потребность. Я ведь потом всегда стараюсь вернуть эти вещи или выбросить. Я никогда их не использую и не продаю.
— Тогда зачем вы это делаете? Можете описать, в чём ваша выгода? — поинтересовался я.
Нужно, чтобы он сам объяснил свою мотивацию. Иначе будет выглядеть, будто я пытаюсь подсказать ему правильные ответы. Но «психоанализ» меня точно не обманывает. У этого человека клептомания — болезненная тяга к воровству. А причина, по которой люди это делают…
— Я не знаю, как объяснить, Кацураги-сан, — продолжил Цукиёши. — Такое впечатление, будто в определённые моменты мне жизненно необходимо что-то украсть. Я чувствую удовольствие в этот момент. Взрыв эмоций. А потом… А потом всегда разочаровываюсь в себе, и на меня обваливается жуткое чувство вины. Мне каждый раз стыдно за то, что я не смог удержаться и украл очередной предмет, который мне не принадлежит. И ведь дело в том, что почти всё это мне не нужно! Телефон у меня есть, чипсы и газировку я не употребляю. Женское бельё… У меня даже девушки нет, а сам я такое не ношу, если вы вдруг подумали, что я ещё и извращенец какой-то.