Я знал, что и в следующий раз выстрел не случится, но всё же решил остановить этот беспредел.
— Довольно, — велел я. — Прекращайте это представление. Я с самого начала поверил вам. Эта демонстрация была излишней.
— Мне никто не верит, Кацураги-сан, — он поднял пистолет и положил его назад в свою сумку. — Пока я не предоставляю доказательства. После этого, как правило, вопросов ни у кого больше не возникает.
— Вы принесли огнестрельное оружие в медицинскую организацию, — напомнил ему я. — В данный момент этот вопрос беспокоит меня больше, чем состояние вашего здоровья. Вы отдаёте себе отчёт в том, что творите?
— Я устал так жить, Кацураги-сан, — пожал плечами он. — Мне уже всё равно, что со мной будет. Как вы уже могли догадаться, я когда-то состоял в якудзе.
Он положил свою ладонь на стол и показал мне то, что осталось от мизинца и безымянного пальца. Всего по одной фаланге.
— Поначалу я пошёл в якудзу, чтобы придать своей жизни хоть какой-то остроты. Но ничего не вышло, — сказал он. — Ни увечья, ни риск смерти, ни возможность оказаться за решёткой — ничего из этого меня не испугало. Психотерапевты ничего с этим сделать не могут. Сажают на дурацкие таблетки, от которых я чувствую себя, как тушёный овощ. Я накопил достаточно денег и позволил себя открыть свой бизнес. Решил попробовать что-то новое в жизни. Знаете… Кардинально новое! Сейчас я заведую небольшим театром на окраине Токио.
Теперь понятно, каким образом через коллег Сайки до него дошла информация о моей клиники.
— Но и это занятие ничего мне не даёт. Я могу чувствовать счастье, гнев, но ничего из этого не даёт мне ощущение жизни. Я как будто… — Такидзава задумался. — Мне будто терять нечего, понимаете, Кацураги-сан? Хотя у меня есть семья, друзья, своё дело. Мне кажется, будто я всё это не ценю. Когда-нибудь я в очередной раз пройду на красный свет светофора, и это будет моим последним риском в этой жизни.
Да… Серьёзная проблема у человека. Если вдуматься, это действительно очень страшная ситуация. Иронично только то, что он даже не осознаёт это в полной мере, поскольку не чувствует страха.
— Я вас понял, Такидзава-сан, — кивнул я. — Не беспокойтесь, лишними таблетками я вас пичкать не стану. У меня уже есть план действий, как вам можно помочь. Ах да, дайте отгадаю, вас сажали на антидепрессанты?
— Разумеется, — развёл руками он. — Что ещё могут сделать наши психиатры? Никакого толку от них не было.
Всё ясно. Его лечили не от того. Есть у меня подозрение, чем на самом деле страдает Такидзава Рокуто, но для начала стоит подробнее его опросить.
— Такидзава-сан, а давайте ненадолго отступим от основной темы. У меня есть к вам несколько вопросов. В первую очередь меня интересует ваш голос, — сказал я.
— Голос? А что с ним не так? — нахмурился он.
— У вас имеются хронические воспалительные заболевания дыхательной системы? — тут же задал второй вопрос я.
— Да нет вроде… Погодите, я уже запутался. Вы же про голос спрашивали!
— Он у вас слишком уж хриплый. Будто вы только что переболели ларингитом, — подметил я.