Но кое-что меня всё-таки смущает. Есть одна недоработка, которая со временем может стать серьёзной проблемой. А ведь я с самого начала подозревал, что этот препарат может вызвать подобное осложнение.
Речь идёт об уровне белка и состоянии почек. В биохимическом анализе крови есть такой показатель, как «общий белок». Он указывает на концентрацию белковых веществ в крови. Лучше всегда держать его в пределах нормы. Много — плохо, мало — тоже плохо.
Но куда опаснее повышение его концентрации, ведь большое количество белка может повредить почечный фильтр. Не все белки способны через него проходить. Если объяснять простыми словами, эти вещества собираются около почки, образуют затор, а затем и вовсе ломают фильтр. Тогда через выделительную систему человек начинает терять жизненно необходимые вещества.
Нет смысла писать об этом в отчёте для Эитиро Кагами. Лучше сразу переговорить с человеком, который ответственен за разработку «Онкокура-2».
Я нашёл номер профессора Ритики Банзаль. Во время клинических испытаний она должна быть в Японии. Думаю, она не обидится, если я побеспокою её в столь поздний час.
— Добрый вечер, Кацураги-сан, у вас всё в порядке? — тут же насторожилась она. — Что-то с препаратом?
— Читаете мысли, профессор Банзаль, — ответил я. — Да, я обнаружил крайне нежелательный побочный эффект. Препарат работает отлично, но мы рискуем «сломать» пациенту почки. Догадываетесь, о чём я говорю?
Она убрала трубку, и я услышал, как женщина выругалась на индийском языке.
— Подскочил общий белок? — спросила Ритика.
— Да, в два раза. Поскольку «Онкокура-2» сам по себе является белком, организм не справляется с его утилизацией, — объяснил я. — У нас есть только два варианта. Первый — снизить дозировку. Второй — менять структуру препарата.
— Но вы ведь понимаете, что в обоих случаях это может привести к ряду проблем? — уточнила она.
— Да. Из-за снижения дозировки опухолевые клетки могут снова начать размножаться. А для изменения структуры препарата придётся потратить ещё месяцы исследований, — сказал я.
— И что же нам тогда делать? — вздохнула Ритика Банзаль. — Неужели у нас нет выхода?
Я заметил, как изменился голос профессора. Она была на грани паники. Могу её понять. Этот препарат должен изменить судьбы миллионов людей. Уверен, Ритика считает это делом всей своей жизни.
Однако решение я уже придумал.
— Придётся потратить больше денег на клинические испытания. Запросите, чтобы генеральный директор увеличил финансирование, — заявил я.
— А каким образом деньги могут изменить ситуацию? — не поняла она.
— Придётся проводить пациенту плазмаферез. А это — дорогостоящая манипуляция, — ответил я.
Плазмаферез — это единственный способ снижения уровня белка в крови. Кровь прогоняют через специальный аппарат, белки задерживаются в нём, а все остальные элементы возвращаются назад — в сосудистое русло. Его назначают не часто, лишь при некоторых особо опасных заболеваниях вроде миеломной болезни. Но у нас ситуация не лучше.
— Придётся давать пациенту «Онкокура-2», а затем «чистить» его кровь от белка хотя бы раз в неделю, — объяснил я.