— Да просто решил душу отвести, — сказал я.
— Ну в следующий раз сам будешь копаться. Экземпляр совершенно непригодный для вскрытия.
— Однако ты же его препарировала? — я кивнул на выпотрошенную тушку нага, чьи внутренности были рассортированы по банкам.
— Только потому, что надо было выяснить, с чем мы имеем дело, — Хитоми вынула мозг и бросила его на стол. — Посмотри, что ты с ним сделал!
— Ладно, ладно. Что выяснила?
— А что я тут могла выяснить? — она повернулась к Мизуки, чтобы та вытерла ей пот со лба. — Ёкай это, самый настоящий ёкай. Не оборотень, не человек. Рептилоид.
— За такое фармкорпорации сами бы почку отдали, чтобы заполучить это тело.
— Ну так у них есть для этого огромные лаборатории, и яйцеголовые, которые бы разобрали его по клеточкам, и выяснили, от чего помогают его мозги, а от чего — залупа. Я не специалист, и уж тем более не ученый, то есть я могу его только вскрыть и оценить степень повреждений. Но не больше. Хотя хочу тебе сказать, что удар в голову его остановить может с гарантией, как и большинство других живых существ. Больше — извини.
— Может, когда-нибудь и я разовью корпорацию до такого уровня, что у меня будут и ученые и лаборатории…
— Когда-нибудь, — успокоил я Мизуки, обведя взглядом совсем уж примитивные условия.
Мы вскрывали тело в пищеблоке будущей корпорации Есида, так как более приличного места для этого не нашлось — не тащить же черте-что домой. Все равно пока были наняты всего трое высококвалифицированных рабочих и один инженер, которым Мизуки дала образец боеприпаса для гауссовки, потребовав повторить такой же. Найм продолжался, она готовила к запуску сразу несколько патентов, в числе которых были и нагло свистнутые у корпораций, положивших на эти исследования кучу времени и денег, но естественно известных у нас. Вот тогда и заработает фабрика в полную силу, кропая всевозможные приборы и инструменты, принося доход. А пока пищеблок с его оборудованием был самым лучшим местом.
— Ну и что с ним теперь делать? — спросила Кошка, собираясь снять перчатки. — Сжечь?
— Жалко, — сказала Мизуки. — Все-таки трофей.
— А на кой он нужен? — хмыкнул я. — Башку на доске на стену не повесишь, и коврик из его шкуры точно не сделаешь.
— Я тут пошарила в сети, в том числе и даркнете. За ёкаев и их органы дают большие суммы на черном рынке. Так что если уж сами не можем воспользоваться плодами исследования, то продать и навариться — завсегда.
— Хоть открывай охоту на ёкаев, — усмехнулся я. — Если, конечно, Хитоми не против из-за корпоративной ёкайской солидарности.
— У нас нет такой солидарности, — сказала Кошка. — У нас наоборот, принято такие трофеи собирать.
— Забирай, дарю, — хохотнул я. — Только вот в спальню не тащи, вонять будет неимоверно, и задницу чешуей поцарапаешь, если я тебя на ковер из нага разложу.
— Хам, — сказала Кошка. — И в наказание будешь помогать убирать вот это вот все.
Она показала на залитый кровью и прочими неаппетитными биологическими агентами вроде желчи и дерьма разделочный стол. Ну а что, пищеблок и есть пищеблок, все так и должно быть.