— Как обычно? Ты уже так делал?
— Я — нет, мой шурин — да.
— И где он?
— Люди Кикути его убили вместе с группой. Случайно.
— Ты знаешь, где находится эта ферма?
— Да, могу показать, но там полно вооруженной охраны.
— Что же тебе дали за это? Если ты даже пошел на то, что не отомстил за смерть родича?
— Моя жена и дочь у Кикути на плантациях. Они убьют их, если я этого не сделаю.
— Ну, семья и дети — это вредно. Не бойся, я позабочусь о том, чтобы у тебя их больше не было, — острие танто замерло у паха проводника. — Но чуть попозже.
Кошка заклеила ему рот скотчем, и перешла к следующей жертве, тому самому, у которого нашли кайкэн.
— Ты их командир? — Хитоми отклеила скотч с лица.
— Отсоси, сучка, — скорчил тот рожу в презрительной гримасе, и попытался плюнуть в нее.
— О, у нас тут оказывается верный своему оябуну его кохай? — она сначала влепила хук ему в лоб, а потом заклеила скотчем рот. — Сэмпай, проведем воспитательную работу среди местного населения?
— Хочешь — проводи. Я от этого не тащусь, но разведданные нам нужны, — ответил я, перебирая трофейное оружие. Я действительно не люблю проводить полевой экспресс-допрос, но и не возражаю, когда это делают мои подчиненные. Это война. Тем более у нашего врага не только руки в крови, он сам в ней выше горлышка. А вопросы морали меня интересовать давно перестали. Профессиональная деформация, епта.
— О, сэмпай разрешил! — с милой улыбочкой маньяка сказала Хитоми. — Тогда я займусь тобой, милый. Никуда не уходи!
Она подошла к груде трофейного оружия, выбрала русский автомат поновее, и передернула затвор.
— Я же сказала, что будет больно, — потрепала она по щеке плевальщика, уперла дуло автомата в его ботинок и нажала на спуск. Вопль пленного был слышен даже через пару слоев скотча.
— Ой! — она посмотрела на порванный ботинок пленного, с бьющей оттуда кровью. — Он, оказывается, еще и стреляет!
Пленный с искаженным мукой лицом бился на дереве.
— Ну что, плеваться еще не разучился? — она отклеила скотч.
— Убей меня, сука! — завыл тот.
— Это еще надо заслужить. Говорить будешь?
— Пошла ты! — проревел пленный.
— Это неправильный ответ. У тебя еще девять пальцев на ногах. По опыту обычно говорят после второго. Проверим? — она опять заклеила пленному рот. — Ты только не ори так, а то всех птичек распугаешь. А я девушка романтичная, меня их пение настраивает на лирический лад. И даже настроение повышает, а то, когда у меня плохое настроение, я становлюсь грубая и неласковая. Примерно такая.
Она вновь прижала дуло к другому ботинку, и нажала на спуск. Пленный заорал, и потерял сознание.
— Ты это, осторожнее, — сказал я. — Загнется еще от болевого шока.
— Да и ладно, — она подмигнула третьему, пока еще нетронутому якудза.
— Это ошибка, — сказала Мизуки. — Их нельзя допрашивать вместе, они будут держаться друг перед другом.
— Я в курсе, — сказала Хитоми. — Но тут важен именно воспитательный момент. Как правило, люди же не верят, что это может с ними случиться. А я развеиваю их неэротические мечты.
Она отложила автомат, и взяла в руки танто.