— А как его предотвратить, если мы ничего о нем не знаем? — это уже смахивало на легкую степень старческого маразма. Ну да, если он бог или ханьё, как я подозревал, то он стар и энцефалопатия вполне могла его накрыть, столько играть в прятки с альцгеймером…
— Скоро узнаете, — сказала аватар. — Вот тебе мой мишка.
Она дала мне своего плюшевого медведя. Судя по его виду, на него не распространялась милость богов — слишком уж он был потасканным и драным, жизнь его хорошо потрепала.
— Смотри, не потеряй его. Все внутри. Ну а я пошла, — девочка спрыгнула с лавки.
— Еще вопрос — как они на меня вышли?
— У них тоже есть свой Ищущий. И тебе надо будет с ним разобраться, — девочка обернулась. — Все, что нужно — у тебя есть.
Она побежала вприпрыжку по аллее парка, оставив между нами недосказанность. Что же он скрывает, темнит и юлит? Меня это как бесило, так и бесит.
— Ну и что? — сказала Хитоми, встретив меня дома. — Было больно или приятно?
— На, — вместо ответа я вручил ей игрушку. — Тебе на сегодня предстоит еще одно вскрытие.
— Ну ладно, в вате ковыряться приятнее, чем в кишках ящерки, — она отточенным движением ногтя вспорола мишке живот, покопалась в нем, и вытащила карту памяти. — Что-то похоже у нашего босса кончилась бумага.
— Чтоб у него и туалетная кончилась, — сказал я раздраженно.
— У него, как и у всех богов, туника длинная, ей обойдется. Что, опять крутился, как ужак на сковородке?
— Опять. Юлил, мутил и ничего путного не сказал, — скривился я.
— Следовало от гада ожидать, — пожала плечами Хитоми. — Вечно этот дебильный армейский принцип — делиться только той оперативной информацией, которая, как он считает, необходима для выполнения боевой задачи.
— Поэтому и армейцы, в отличие от нас, гибли чаще, потому что не знали нюансов и не владели всей полнотой информации. Мы привыкли работать по-другому. Потому и живы еще до сих пор, — сказал я. — Когда же он прекратит мозг иметь и наконец даст нам принимать решения самостоятельно?
— Видимо, перестраховщик еще тот, — сказала вошедшая Мизуки. — О, это что-то новое! Неужели он наконец узнал о существовании карт памяти?
— Ну про существование лампочки он в курсе, и паровоз, наверное, два раза видал, — сказал я. — Пойдемте в оперативный центр, проверим, что он нам дал.
Я подкинул карту памяти на ладони.
— Это что еще такое? — у Мизуки полезли глаза на лоб.
— Что там еще? — устало сказал я.
— Ничего интересного для миссии, а вот для меня — даже очень. Схемы подключения, прошивки, настройки… Вот для чего был нужен квантовый линкер!
— Ну а теперь по-японски, — потребовал от нее я.
— Здесь все для нашей секс-куклы. Как соединиться, что залить и получить требуемый результат.
— Требуемый — это какой?
— Ну трудно сказать, но это подключение к внешней сети. Говоришь, он тебе втирал про то, что весь бедный несчастный и устал с тобой встречаться? — спросила Мизуки, лазая в планшете. При этом все дублировалось на стене, но мне все эти прошивки, схемы и прочее были реально китайской грамотой. А из нее я знал только «Имя», «Звание», «Часть», и «Колись, сука!» — все что нужно было для допроса пленных солдат Восточно-Азиатского Союза. Ну кроме конечно случаев форсированного полевого допроса, тогда уже другое дело, там уже не до болтовни. Бытовой нагревательный прибор в заднице заменяет переводчика, по-английски они все болтали довольно сносно, и по мере нагрева все лучше и лучше.