— Ваше высокопреосвященство! Кажется – все! – Высунулся из дыры на высоте второго этажа харчевни паладин Сантьяго, официально числящийся телохранителем кардинала, но на самом деле скорее исполняющийся при духовном лидере целой страны роль глаз и ушей Рима. Лодини против этого нисколько не возражал. Во-первых, он был верен Ватикану, нуждался в его регулярной помощи для защиты земель Мексики от вампирской угрозы и даже в страшном сне не мог помыслить о том, чтобы посметь восстать против Папы или хотя бы встать ему в оппозицию. А во-вторых, ради возможности подключить к своей личной войне с врагами веры истинного мага, с благословения Господа способного и против иного темного магистра на поле боя выстоять, кардинал бы согласился лично сам за собой шпионить и даже соответствующие доклады в инквизицию отсылать регулярно, без задержек, лакун и помарок…Только вот самим инквизиторам такой формат их взаимоотношений по какой-то причине был не по душе, а потому они раз за разом его щедрое предложение заворачивали, заставляя работать паладина, который очень этого стеснялся и даже стыдился. – Ублюдков мы скрутили всех и сейчас пинаем исключительно ради просветления их духа, а не чтобы они прекратили свои попытки вырваться!
— Только не по голове пинайте! — С облегчением опустил свой крест кардинал, которому больше не приходилось блокировать попытки врага воспользоваться экстренной телепортацией. Нет, тьмы где-то в глубине под харчевней он все ещё чувствовал, но теперь она была затаившейся и неактивной – даже самый ужасный артефакт культисты вряд ли бы сумели использовать, если физически не могли до него дотянуться своими сломанными руками, что вдобавок крепко связаны. — Им ещё во всех своих грехах каяться, а грехов у этих мерзавцев, чувствую, много набралось…
Перекрестив раненных, которым монахи-целители уже оказывали первую помощь и пообещав себе сегодня же вечером помолиться за погибших во имя борьбы со Злом, главный духовный пастырь всей Мексики вошел внутрь харчевни, где оказалось неожиданно многолюдно, даже если его собственных бойцов не учитывать. Патрульные, между прочим, самые настоящие патрульные, пусть и продавшиеся вампирам всем составом своей группы, заслужили от него отдельный укоризненный взгляд. Командиров этих солдат он теперь сначала просветит от и до, выявляя малейшие следы скверны, коррупции или простой некомпетентности, а потом, даже если они не лишатся своего положения, ещё долго будет заставлять расплачиваться за свою преступную халатность! Четыре якобы случайно оказавшихся в одном и том же месте группки бродячих торговцев, меняющих в деревнях свежие продукты на всякую всячину и служащих глазами и ушами картеля, особого интереса у Лодини не вызвали. Мелкие сошки, таких он уже много-много лет периодически ловит на горячем, когда по одному, когда чуть ли не сотнями… Передвижной бордель, в котором охранники, сутенер и все его шлюхи были куда опаснее коррумпированных военных, заставил поморщиться. Эта группа нанесла солдатам церкви больше всего непоправимого вреда, поскольку под видом жриц продажной любви не первой свежести скрывалась работающая вблизи Мехико боевая группа обученных убийц, умеющих работать и сталью, и ядом, и взрывчаткой…Причем их могли бы взять раньше, но слишком долго следователи не рассматривали подобные отбросы общества как ассасинов, устранивших несколько по-настоящему честных и компетентных офицеров, отказавшихся от сотрудничества с культистами дельцов и даже одного перебежчика, пытавшегося по зову сердца искренней исповедью спасти свою бессмертную душу. И вздох истинного отвращения у кардинала вызвали владелец харчевни и его подручные, а также их семьи, изрядно облегчавшие работу всем предыдущим категориям культистов за счет предоставления припасов, скупки трофеев, ну и конечно обслуживания телепорта, способного отправить захваченных и тайком доставленных сюда людей к одной из баз картеля, чтобы уже оттуда тех переправили в Империю Крови, возврата откуда нет. Ну, почти нет. Единичные случаи лишь подтверждали правило, да и то обычно были вызваны тем, что добычу упырей перекупил какой-нибудь заглянувший к ним в гости чернокнижник, а после покинул Южную Америку, чтобы уже там либо упустить раба, либо поплатиться за свои злодеяния.