— Я не заметила, как вы вышли, — произнесла она, стараясь говорить непринуждённо. Внутри всё сжималось от тревоги, но она заставила себя улыбнуться.
— Это комплимент или оскорбление? — уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. Его глаза изучали её, словно пытаясь прочесть мысли. Он наслаждался игрой, как кот, который дразнит мышь. Её эмоции были для него развлечением — ничего личного, просто способ скоротать вечер.
— Ни то ни другое. Просто правда, — ответила Эвелин, внимательно изучая его лицо.«Что скрывается за этой маской безразличия? В этом есть какое-то притяжение.»
Он пожал плечами, делая глоток виски. Его взгляд был холодным, но в глазах мерцал интерес. «Она не теряет самообладания. Интересно… » Но он уже решил: мимолётное развлечение.
— Тогда разрешите исправить ситуацию. Теперь вы меня заметили.
— Исправлено, — мягко ответила она, но в её глазах читалось любопытство, смешанное с опаской.«Его уверенность гипнотизирует, но в ней чувствуется холодность, почти равнодушие.» Лёгкая улыбка тронула её губы.
Молчание между ними было плотным, как вязкий туман. Эвелин чувствовала: этот человек знает больше, чем показывает. Она пыталась разгадать его, но каждый раз натыкалась на стену его невозмутимости.
А он, в свою очередь, начал подмечать её неоспоримую красоту.«Редкое сочетание внешней красоты и внутреннего достоинства. Такая девушка может стать как опасностью, так и союзником.» Но ему не нужны союзники — только кратковременные развлечения. И мысленно незнакомец придумал ей прозвище — «птичка».«Птичка, которая порхает по жизни, не зная привязанности. Интересная игрушка… на один вечер.»
— Вам нравится выставка? — спросил он, выпуская дым кольцами. Его голос звучал равнодушно, но взгляд был пристальным. Скука диктовала правила — и он следовал им с холодным изяществом. Его взгляд был пристальным, словно он искал слабые места в её обороне.
— Работы — да. Люди — не всегда, — ответила Эвелин, не отводя взгляда. Лёгкая улыбка играла на её губах.
— Почему?
— Многие приходят не ради искусства. А ради статуса. Они как маски — красивые, но пустые внутри, — ответила она, чуть приподняв бровь.
Он медленно кивнул, будто ожидал этого ответа.«Она не из тех, кто льстит. Интересно… очень интересно. Такая независимость может быть полезна… но мне это не нужно.» Его взгляд скользнул по её золотой цепочке с подвеской в виде летящей ласточки.«Символично… Она как эта ласточка — свободная, неуловимая. Но даже ласточка однажды устаёт летать.»
— А вы?
— Ради свободы. Искусство — это свобода. Оно не подчиняется правилам, — произнесла Эвелин с твёрдостью в голосе.
— В картине?
— В цвете. В возможности говорить без слов. В том, чтобы выражать себя без ограничений. Искусство — это побег от реальности, — её голос звучал твёрдо. Она смотрела ему в глаза, бросая немой вызов.
Он смотрел на неё слишком внимательно, и Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но на этот раз это была не тревога, а волнующее предвкушение.
Но он уже знал ответ: его мотивы просты, как дым от сигареты. Скука. Любопытство. Развлечение до рассвета. И никакой глубины.