Вот и пришлось мне уходить из разворошенного улья своими силами. Разумеется, пути к отступлению сразу же перекрыли, вслед за мной отправили эскадрильи разведывательной и ударной авиации, оттянули с фронта два воздушных линкора, да и на земле куда ни глянь — всюду новосы. Бегают, чуть ли не каждый сугроб перекапывают саперными лопатками, но найти меня никак не могут.
А всё потому, что я побежал совсем в другую сторону. Ведь кому вообще может прийти в голову убегать в сторону вражеского города? Любой диверсант должен мчаться со всех ног к своим, но никак не ловить попутку на дороге и спокойно ехать еще глубже в тыл противника.
Хотя даже так пришлось хорошенько постараться, чтобы запутать следы. Сразу несколько сотен бесов до сих пор носятся в моей обуви по лесу и топчут снег, подсказывая моим преследователям всё новые и новые направления поиска.
И вот, теперь я стою на балконе, любуюсь центральной площадью города, местной архитектурой и думаю, чем бы мне теперь заняться. Надо придумать что-нибудь эдакое, чтобы было одновременно и весело, и полезно для страны. Ну и разумеется, это должно быть достаточно безумно. Настолько, чтобы потом было не стыдно рассказать об этом своим бойцам.
Рассказать… А чего это я такой наглец, и держу свое начальство в неведении? Как же я мог забыть? Надо же сообщить Лежакову, как у меня дела! А то ведь он сидит, наверное, в Сирии и все мысли только о Косте. Надо хоть просветить его немного, чтобы не волновался!
* * *
Лежаков сидел в экранированном шатре под защитой мощных артефактов, а вокруг постоянно гремели взрывы. Налеты бомбардировщиков не останавливаются вот уже несколько часов, артиллерия врага не замолкала со вчерашнего вечера, а вражеская пехота рвется вперед, не щадя себя.
Но имперские солдаты проявили невероятную стойкость. Не зря это «демоны войны», таких людей не сломить подобными способами, а взрывы вокруг лишь придают им бодрости и никак не пугают.
Взрывы слились в единый гул, но даже так Лежаков случайно услышал телефонный звонок. Он отвлекся от карт, бросил рацию командующего офицерам, а сам схватился за телефон. Но стоило посмотреть на экран, как генерал замер на пару секунд, ведь на экране высветилась фотография Кости. Дело в том, что Лежаков совершенно не представляет, откуда на его телефоне вообще могла появиться эта фотография. По крайней мере, сам он ее точно не добавлял, да и не умеет делать этого.
Еще несколько секунд у него ушло на раздумья. Он пытался понять, с чего бы Костя вдруг решил позвонить в такой тяжелый момент. Но раз звонит, вероятно хочет сообщить что-то важное. Значит, надо ответить.
— Лежаков слушает! — гаркнул генерал.
— Да я уже узнал по уху, что это вы, — усмехнулся Костя. — Если что, это видеозвонок.
— А, да? — замешкался Лежаков и снова посмотрел на экран. И действительно, там он увидел ухмыляющуюся рожу Кости. И вроде бы всё хорошо, вот только некоторые детали заставили генерала напрячься. Дело в том, что на фоне, за этой ухмыляющейся рожей, был огромный портрет императора Новой империи. А также на стене висели вражеские флаги, и всё в таком духе. — Костя… А ты чего, собственно, звонишь?