Начальник Реликтового приказа нервно сглотнул.
— Да понимаю, я понимаю! Будь осторожен. Он опасен и, похоже, не робкого десятка.
— Не переживай, Акакий, — в тоне Онуфрия звучала стальная уверенность. — У меня найдутся людишки, которые разузнают всё про этого Платонова. А там будем действовать по ситуации, уж поверь…
В последних словах явственно слышалась неприкрытая угроза. Мухин тяжело вздохнул, опуская магофон. Он чувствовал, как события начинают закручиваться в неконтролируемый водоворот. И этот Платонов, сам того не ведая, запустил цепную реакцию, последствия которой могли оказаться абсолютно непредсказуемыми.
* * *
Не то чтобы я стремился к известности, но, похоже, слухи в городе разлетались быстрее ветра.
— Что вы имеете в виду, сударь? — поинтересовался я, вопросительно приподняв бровь.
— В Пульсе уже вовсю обсуждают ваш визит в «Ратный двор». Меч из Сумеречной стали произвёл… впечатление, — Судаков слегка улыбнулся.
Пульс…
Память Платонова отзывалась всё охотнее. Социальная сеть в Эфирнете, охватывающая Содружество Русских Княжеств и ближнее зарубежье.
— Видимо, присутствующий при нашем разговоре второй посетитель лавки не удержался и похвастался, что видел подобный клинок своими глазами, — хмыкнув, добавил собеседник. — Теперь весь город судачит. Пока слухи не просочились в новостные агентства Содружества, но такое вполне возможно. Поэтому я хочу завершить нашу сделку поскорее, пока вам, сударь, не предложили цену повыше, — с лёгкой иронией закончил он.
Я невозмутимо кивнул. Новоприобретённая известность меня нисколько не трогала. Это правда, что в Пульсе быстро разлетаются сплетни, но и они могут вполне сыграть мне на руку.
— И в каком же сообществе обсуждают мой меч? — из интереса уточнил я.
— «Подслушано у Дворян — Сергиев-Посад». Весьма популярная группа среди местной родовитой молодёжи, — произнёс он таким умудрённым годами тоном, словно ему самому было пора на покой. Хотя внешне боярину я не дал бы и двадцати пяти. — Обычно там публикуются анонимные секреты и откровения. Сплошь нелепые выдумки: «Моя невеста сбежала с учителем фехтования, но мне плевать, потому что люблю свою гувернантку!» — Судаков расхохотался, хлопнув ладонью по столу, что вызвало удивлённые взгляды присутствующих в ресторане людей. — Сами понимаете уровень интеллекта той публики.
Вновь чужая память отозвалась, зачем-то воскресив в моей голове нескладную историю, которая очень запомнилась покойному Платонову.
«Вчера на балу у графа О. моя кузина опозорилась на весь свет! Притворялась, что умеет играть на фортепиано, когда её попросили что-нибудь исполнить. А на самом деле включила артефакт-иллюзию! И всё бы ничего, но Эссенция кончилась прямо посреди выступления. Теперь все знают, что она три года врала про уроки музыки, а деньги, выделенные родителями на обучение, спускала на наряды. Так ей и надо!»
Поморщившись, я тряхнул головой и произнёс:
— Давайте перейдём к делу?
— Безусловно. Ах, где же мои манеры. Позвольте представить, Тарасов Иван Петрович, — с лёгкой гордостью произнёс Судаков указав на спутника, — начальник безопасности нашего рода. Боец от бога, забыл об оружии больше, чем я узнаю за всю жизнь.