Или источником этого предупреждения выступило нечто иное? Нечто пернатое и озорное?.. На этот счёт у меня уже имелись определённые догадки. Следовало их проверить.
Я на пробу потянулся к неведомому источнику той частью своего естества, что отвечала за магию. И, к моему удивлению, связь отозвалась — слабо, но отчётливо. Будто некто на том конце ждал моего зова.
Прикрыв глаза, сосредоточился на смутных образах. Удар сердца, второй, и вот я вновь парил на порядочном отдалении от ночной Угрюмихи. Видел дома, крыши, сонные улочки, факелы на дозорных вышках. Две неясные тени скользили меж стволов на опушке, то и дело замирая, будто принюхиваясь, но не решились отправиться к селу.
«Снова Бездушные, — отстранённо подумал я, возвращаясь в собственное тело. — Неспокойно в наших краях. Придётся усилить дозоры».
Недолго думая, я направил по этому тонкому каналу несколько капель энергии. Уж больно любопытно было, что из этого выйдет.
Сила потекла, подобно ручейку, и эта связь отозвалась волной жара.
Глава 16
Невидимое пламя вспыхнуло в груди, отдаваясь теплом в конечностях.
Я инстинктивно вцепился в это ощущение, пытаясь удержать, усилить его. Чем больше энергии я вливал, тем отчётливее становился контакт, будто нечто на том конце присматривалось ко мне.
Я направил своё сознание вдоль этой призрачной нити, позволив себе раствориться в ней. Знакомая картина ночной Угрюмихи с высоты птичьего полёта стала отчётливее, и я осознал себя в чужом теле.
Только на этот раз ощущения были куда ярче и полнее. Я не просто парил над селением — я чувствовал свою новую оболочку, чуял упругость воздушных потоков под… крыльями?
Мысленным усилием я повернул голову вбок и увидел раскинувшиеся чёрные крылья, блестящие вороновы перья. Похоже угадал. Это определённо был тот самый наглый ворон, который сперва таскал блины со стола, а после умудрился нарушить мой ритуал. Любопытный поворот…
Первым порывом стало немедленно вернуться в собственное тело, порвать непрошеную связь, настолько это было неожиданно.
Но любопытство и какое-то внутреннее чувство «правильности происходящего» оказались сильнее. В конце концов, не каждый день удаётся взглянуть на мир глазами птицы.
Осторожно, стараясь не делать резких движений, я направил своего пернатого «помощника» вниз, к знакомой двухскатной крыше. Ворон послушно спикировал, цепляясь коготками за ветку старой ели аккурат напротив моего окна.
Удостоверившись, что связь держится крепко, я сосредоточился и рывком вернул сознание в собственное тело. Некоторое время просто сидел, привыкая к ощущению физической оболочки. Затем поднялся и решительно распахнул окно, впуская ворона внутрь.
Птица влетела без колебаний, словно только того и ждала. Опустилась на спинку стула, склонила голову набок, разглядывая меня с почти человеческим любопытством, и негромко каркнула. Я невольно залюбовался ею — очень крупная, матёрая, с иссиня-чёрным оперением и цепким взглядом глаз-бусинок.
— Ну здравствуй, шельмец, — хмыкнул я, протягивая руку. — Кто ж ты такой, а? Неспроста ведь привязался.