Особенно её взгляд задержался на манжетах рубашки, выглядывающих из рукавов пиджака, лишённых монограммы, и начищенных, но не дорогостоящих туфлях — похоже, именно эти детали убедили её в том, что я — чужак, случайно забредший на этот праздник жизни.
Подоплёку происходящего разобрать было несложно. Она, наверняка, знала всех гостей наперечёт, прожив в этом городе много лет. Но не меня. Поэтому и сочла чужака охочим до престижа авантюристом, который без спросу пытается пролезть в высшее общество. Возможно, даже наглым газетчиком, что будет втихомолку делать фотоснимки.
Я усмехнулся и ответил, глядя ей прямо в глаза:
— Как же вы можете помнить моё имя, если я ещё его не называл? Прохор Платонов, к вашим услугам.
Девушка на миг опешила, но быстро взяла себя в руки.
— В любом случае, господин-острослов, без приглашения я не могу вас впустить. Таковы правила. Возможно, вам стоит присоединиться к вашим товарищам за оградой, — изящный пальчик указал на толпу фотографов.
— Быть может, но мне казалось, что роль хозяйки дома предполагает несколько большее радушие к гостям. Даже к непрошеным, — я улыбнулся, разглядывая её изящные серьги.
На щеках собеседницы проступил лёгкий румянец.
— Вы находите меня негостеприимной? — вскинула она подбородок. — Но согласитесь, я всего лишь следую правилам. Или вы считаете, что правила созданы не для всех?
— Напротив, — качнул я головой. — Именно потому, что правила одинаковы для всех, я и стою здесь, на этих ступенях. А вот вы, похоже, нарушаете одно из главных правил этикета.
— Вот как? — её брови взлетели вверх. — И какое же?
— Не стоит торопиться с выводами о госте, не узнав о нём ничего, кроме имени, — я чуть наклонил голову. — Особенно если этот гость может оказаться… не тем, кем кажется на первый взгляд.
Девушка недоумённо прищурилась. В её взгляде мелькнула неуверенность, возможно, она начинала понимать, что совершила ошибку.
— А ещё мы с вами в неравном положении. Вы знаете моё имя, но я не знаю ваше…
К этому моменту за моей спиной уже начала собираться очередь из гостей, с любопытством наблюдавших за нашей пикировкой. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показался сам граф Бутурлин.
— Лиза, в чём дело? Почему ты задерживаешь гостей? — обратился он к дочери.
Девушка тут же состроила невинное лицо.
— Прости, папа, я всего лишь хотела удостовериться, что этот господин действительно приглашён. Не можем же мы пускать всяких проходимцев!
— Какой же это проходимец, Елизавета? — граф укоризненно покачал головой. — Это же уважаемый боярин Платонов, настоящая звезда последних новостей! Немедленно пропусти его.
Я с улыбкой кивнул и протянул девушке своё приглашение. Она покраснела от смущения и досады, явно недовольная тем, что её поставили в неловкое положение.
— Возможно, в следующий раз не стоит спешить с выводами, — заметил я как бы между прочим. — Встречать по одёжке нынче не в моде.
Елизавета гневно сверкнула глазами, но промолчала. Граф проводил меня в зал, по пути обронив:
— Не серчайте на неё, Прохор Игнатьевич. Молода ещё, неопытна. Научится со временем. Кстати, наш общий знакомый будет ждать вас в бильярдной после первой перемены блюд.