Я задумчиво кивнул. Так вот как здесь называют то, что в моём мире именовалось Гранью.
— И много таких… талантливых? — уточнил я.
— Да немного, — почесал в затылке Захар. — Магический дар-то у многих просыпается, когда припрёт как следует. Он у многих есть, а вот Талант… Его только на краю гибели обрести можно. Кто смерти в глаза глянул да выжил, у того и просыпается. Вот батюшка ваш всё гадал, в какой момент у вас проявится. А вы, значит, на виселице своё обрели и бойцом знатным оказались…
Своя логика в этом определённо имелась, и возражать я не стал. Пусть верит, во что хочет.
Ближе к полудню отряд миновал речушку, возле которой земля была густо изрыта следами борьбы. Я спрыгнул с телеги, разглядывая истоптанные берега. Между вывороченных с корнем кустов белела груда тлеющих углей, из которой торчали обугленные кости. Человеческие.
Захар, увидев это, застонал и торопливо закрестился:
— Свят-свят-свят! Вот кому-то не свезло… Знамо дело, Бздыхи порезвились.
— С чего такая уверенность? — прищурился я.
Захар нервно передёрнул плечами:
— Так все знают, кого Бздыхи выпьют, тех опосля огнём жгут. Порядки такие, не приведи Господь на пути повстречаться…
Могилевский мрачно кивнул, подтверждая слова слуги. Выходит, здешние края и впрямь нашпигованы всякой пакостью почище иного захолустного края.
Стиснув пальцы на древке копья, я невесело усмехнулся. Похоже, мой путь в Угрюмиху будет веселее, чем предполагалось вначале.
Через несколько минут отряд двинулся дальше. Я непрерывно глядел по сторонам, не желая пропустить возможную опасность. Сержант не отставал, хмуро оглядывая лесные заросли.
Мой взгляд плавал по дороге и внезапно упёрся в странные отпечатки, выбитые в грязи. Они напоминали следы колёс, но слишком уж широкие и глубокие для обычной телеги или кареты. Я нахмурился, пытаясь сопоставить увиденное с чем-то знакомым, но тщетно.
— Смотрите, боярин, — заметив направление моего взгляда, произнёс Захар. — Следы совсем свежие. Тут недавно конвой проезжал, видать, тот, что в Покров направлялся.
Конвой?..
Незнакомое слово внезапно отозвалось внутри, раскрыв своё значение.
— Конвой… машин? — уточнил я, используя слово, сказанное Сабуровым.
Слуга смешливо хмыкнул в усы и почесал в затылке:
— Так это ж, Прохор Игнатьевич, грузовики проехали.
Я невольно приподнял бровь. Вот оно что! Механические повозки, вроде тех самоходных карет, что видел в городе, но куда массивнее и вместительнее. Любопытная штука.
Захар меж тем увлечённо распинался, явно красуясь осведомлённостью в технических премудростях:
— У них колёса особые — широченные, с глубоким протектором, чтоб по любой колдобине без застревания пройти. Движок опять же мощный, не чета лошадкам нашим. Диво дивное, а не машина! Я так понимаю, конвой солидный был, чай, не меньше десятка грузовозов тут протарахтело.
Сержант Могилевский озабоченно кивнул, разглядывая следы:
— Похоже на то. Едут, стало быть, с важным грузом, коли такие силы стянули для охраны. Возможно, торговый караван.
Он почесал подбородок и мрачно добавил: