Крутанувшись всем телом, я наступил на грудь последнего оставшегося в сознании оппонента. Тот никак не мог оклематься после апперкота.
— Передай Савелию, — процедил я сквозь зубы, сильнее давя на чужую грудину, — если ещё хоть раз выкинет подобный фокус, пусть пеняет на себя. Это первое и последнее предупреждение. Второго не будет. Я мог убить вас всех. Не стоит принимать мою доброту за слабость.
Селянин часто закивал, выпучив глаза. Страх в них мешался с болью и удивлением. Он никак не мог соотнести картину разгрома и мои слова с тем, как я выглядел.
— И передай своим, Борис, — ухмыльнувшись, добавил я, сдёргивая с него маску, — что со мной вы будете куда сильнее, чем порознь. А теперь проваливай и дружков своих прихвати.
Охотник, кряхтя и постанывая, поднялся на ноги. Его шатало, как пьяного, но страх придал сил. Подхватив под руку одного из бесчувственных товарищей, он поволок его к выходу.
Я прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим жалким отступлением. Доски пола скрипели под тяжестью тел, в воздухе висел тяжёлый дух крови, пота и страха. На мокром полу поблёскивал чей-то одинокий выбитый зуб.
Борис пыхтел, таща своих незадачливых соратников. Те мотались тряпичными куклами, изредка издавая слабые стоны. М-да, не лучший денёк в их разбойничьей карьере. Ему даже пришлось сделать три ходки, чтобы выволочь всех на улицу, где холод быстро приведёт их в чувство.
Уже в дверях охотник обернулся, бросив на меня полный ужаса взгляд. Его глаза лихорадочно блестели, на скуле наливался знатный синяк. Он дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но передумал и, спотыкаясь, исчез в ночи. Следом засов встал на своё место.
Интересно, как староста воспримет эту весточку? Проникнется ли здравым смыслом или, наоборот, пуще прежнего затаит зло? Узнаю завтра.
Как бы там ни было, сегодня я неплохо размялся, немного приструнил смутьянов и поставил себя в качестве того, с кем не стоит связываться.
Неудивительно, что в Угрюмихе бардак творится — с такими-то порядками. Эх, работы тут непочатый край!..
Окинув взглядом погром в зале, я поскрёб в затылке. Половицы все в грязи, потёках крови и следах. Не пойми что. И это я ещё вполсилы работал, бережно, можно сказать.
С этими мыслями я поднялся по лестнице наверх, где меня уже ждали две пары встревоженных глаз.
— Враг разбит, — сообщил я слуге и девушке. — Разбудите меня, если они решат подпалить наше славное жилище. И да, Василиса, я ожидаю, что утром вы порадуете нас с Захаром своей великолепной стряпнёй в благодарность за своё спасение. Второе по счёту. Доброй ночи.
Глава 9
Я открыл глаза, чувствуя, как утренняя свежесть наполняет лёгкие. Сон оказался, на удивление, крепким и спокойным. Несмотря на небольшую потасовку с местными умельцами, тело ощущалось отдохнувшим и полным сил. Проходящий сквозь всё здание дымоход, чей каменный бок заходил в мою комнату, излучал тепло.
Поднявшись с кровати, я оделся и спустился во двор, намереваясь как следует нагрузить это хилое тело. После вчерашней драки стало очевидно, что без серьёзных тренировок долго не протяну — слабость физической оболочки может стоить жизни в следующей стычке.