Собеседник с недоумением покосился на меня. Похоже, эта деталь моей биографии ещё не дошла до Угрюмихи. Это не был промах или болтливость с моей стороны. Я намеренно упомянул это событие, чтобы показать, что, как и селяне, тоже не имею причин жаловать Веретинского.
Борис, показательно демонстрируя мне пустые ладони, сместился в сторону, чтобы я мог держать их обоих в поле своего зрения. Охотник теперь прекрасно знал мне цену как бойцу и не хотел попасть под горячую руку.
Боится. Уважает.
Прекрасно.
Я продолжал, чеканя слова:
— Ты знаешь, почему я здесь оказался. Князь смилостивился, дал ещё один шанс вашей деревне. Но ты предпочёл плюнуть в протянутую руку и закопать будущее Угрюмихи ещё глубже. Что ж, это был твой выбор. Только учти, второго шанса не будет. Либо ты выкинешь дурь из башки и начнёшь сотрудничать, либо я не поручусь за твою жизнь. В этой деревне очень скоро может появиться новый староста.
Лицо Савелия побагровело, на шее вздулись вены. Похоже, прямая угроза подействовала безотказно. Он затравленно огляделся, ища поддержки у Бориса, но тот лишь молча отвёл взгляд.
— Подожди, боярин, — просипел, наконец, староста, судорожно облизывая губы. — Не горячись. Ну повздорили мы малость, с кем не бывает. Я ж не со зла, за народ радел…
— Народу своему ты медвежью услугу оказал, — отрезал я, пресекая жалкие попытки оправдаться. — Вы можете и дальше пытаться убивать воевод, присланных из столицы, но сколько ещё раз у вас это получится незаметно провернуть? Один? Два? И главное, что станет с Угрюмихой, когда терпение князя лопнет? Он ведь может и взвод сюда прислать с дознавателями, которые клещами и огнём вытащат из вас все секреты. И как сгинул прошлый воевода, и сколько казённых ресурсов налево ушло. И после этого вся ваша вольница враз закончится, обернувшись страшным сном. Сядет тут какой-нибудь столичный хлыщ и погонит вас в самое пекло за Реликтами. И будет ему плевать, сколько народу сгинет и сколько вдов слезами умоется. Такое будущее ты для Угрюмихи выбрал⁈ — мой лязгнувший голос заставил задрожать кружки на столе старосты.
Савелий сглотнул и отвёл взгляд. Моя речь явно попала в цель. Похоже, он и впрямь не просчитал последствий своей безрассудной выходки.
— Есть и иной путь, — продолжил я, смягчая тон. — Сделать ставку на меня, чтобы вместе мы могли поправить бедственное положение вашей деревни. Я обучу ваших охотников драться с Бездушными, экипирую их оружием не хуже, чем то, что я демонстрировал вчера на площади. Мы наладим охоту за Реликтами, чтобы и казне шёл прибыток, и вам не в убыток. Вы заживёте по-человечески, не придётся вам глядеть через плечо, опасаясь внимания властей.
Староста скривился, будто надкусил кислый клюквенный лист. Теперь он уже сожалел, что позвал охотника. Борис же слушал мою речь со всем тщанием и явно был рад, что оказался в нужном месте в нужное время. Наверняка, мои слова быстро разойдутся по деревне.
А я добавил финальный аргумент:
— Магия может многое. Не только убивать, разрушать и калечить, но и лечить. Причём то, что обычная медицина не способна. Например, исцелить твою руку. Вижу ведь, как она у тебя неладно срослась. Небось, мучаешься с ней… Но сначала докажи, что заслуживаешь такой милости.